Google+
Звездные войны: Технологии «Star Wars» Вселенная Mortal Kombat Мир Черного отряда Глена Кука Тёмное фэнтези
Рассказы читателей: Урбениум

Урбениум

— Файнерс! Тебя к полковнику! — крикнул мне мимо пробегавший унтер-офицер Риссен.

Я вздохнул, положил гаечные ключи на землю и побежал к штабу. Полковник не любил, когда подчинённые опаздывают. Штаб представлял собой серую палатку, возле которой стоял «Мерседес» полковника и сидел, прислонившись к колесу машины, толстый охранник-автоматчик. Увидев меня, он встал и поправил МР-40.

— Сержант Файнерс прибыл к полковнику Виллингу.

— Проходите, — отступил солдат.

Я вошёл в полутемную большую палатку, в центре стоял стол, за ним был Виллинг в расстёгнутой гимнастёрке. По правую руку от него находился Айнер, лейтенант из нашего полка, один из лучших механиков. Напротив Айнера на скамейке сидел офицер в форме СС.

— Господин полковник! Сержант Файнерс по вашему приказанию прибыл!— доложил я.

— Так, все в сборе, — начал Виллинг, — Айнер, Файнерс, вы здесь как лучшие специалисты нашего полка. Знакомьтесь, штурмбанфюрер, Люг Айнер, опытный водитель и механик. Фридрих Файнерс — прекрасный пулемётчик. Вы,  — обратился полковник к нам с лейтенантом, — поступаете в распоряжение штурмбанфюрера Гимнера. Вы на командирском танке должны переправить его по линии фронта в дивизию генерала Памулса. Остальные указания получите у штурмбанфюрера.

Виллинг отошёл в сторону и тяжело сел на скамейку. Черноглазый Гимнер мне сразу не понравился, он имел белое лицо, тонкие чёрные брови, острый нос и иссиня-чёрные глаза. На его плаще не было никаких нашивок, медалей, отличительных знаков. Особо важную персону в его внешности выдавал лишь череп на фуражке, да единственный значок на плаще. В этом значке я узнал символ Анненербе.

— Так, солдаты, отправляемся сегодня же. Транспорт готов. Вам даётся 20 минут на сборы и приведение себя в порядок. Время пошло.

— Господин штурмбанфюрер, а маршрут, а карта? — осмелился спросить Айнер.

— Всё необходимое в танке. Вопросов нет? Ступайте.

Собственно говорить, мне и собирать-то было нечего. Я причесался, умылся, нашёл свой танковый шлем, пристегнул к поясу именной нож со свастикой. Попрощавшись с товарищами и прихватив вещмешок, через 10 минут я был уже у танка. О, как я сплюнул, когда увидел эту развалюху 1935 года! На танке было одно оружие — пулемёт MG-34, торчавший из передней панели. Что ж… это и будет моё «оружие возмездия» на ближайшее время. Танк был заклёпан тяжелыми листами брони. На заводе явно постарались компенсировать все многочисленные недостатки этого стального ведра хорошей защищённостью. Возле танка стоял недавний знакомый эсэсовец, знаками подзывая к себе.

— Так, Фридрих, я изучил ваше дело и хотел бы задать вам несколько вопросов. Вот ваши родственники по материнской линии, они… э,… почему их всех убивали?

— Видите ли, штурмбанфюрер…

— Нет-нет, — прервал он меня, — на время поездки забудем про чины.

— Хорошо, господин Гимнер, — удивлённо ответил я,— мои родственники жили в деревне. Большинство считались ведьмами. Все закончили жизнь на костре аутодафе.

— Хмм, ясно. Поездка будет долгой, внутри есть оружие. Ах да, вот ещё что, вы должны быть предельно осторожны, Айнер, вдруг обратился он к подошедшему лейтенанту. Ведите свою машину, ни на что не обращайте внимания, нигде не останавливаясь. Из вашего дела я понял, что вы из отличной семьи и знаете своё дело. Ну, не будем медлить, экипаж в сборе, так что поехали.

Танк медленно рванулся, двинулся с места, зарычав двигателем. Люг знал своё дело и уже через три минуты мы с высокой скоростью прыгали по ухабам.

— Файнерс, зарядите пулемёт, будьте наготове,— скомандовал Гимнер.

Я привычно взял тяжелую ленту патронов, оттянул затвор на MG и вставил конец в лентоприёмный механизм. Затвор звонко щёлкнул, я взялся за холодную ручку. В отверстие для глаз виднелась полоска земли, часть обочины дороги и жёлтый лес. На дворе был сентябрь, золотая осень. В России пейзажи оказались на порядок лучше немецких, вот только времени для их обозрений немного. Осенью 1943 года, когда после Курска русские одерживали победу за победой, Вермахт только и делал, что отступал на запад, так что при таких условиях русская осень вскоре могла смениться польской.

— Значит, после приезда по рокаде мы выедем на линию оборонительных окопов, вдоль неё на север, это самый быстрый путь к Памулсу, — чётко проронил Гимнер.

— Есть, — отозвался Люг.

Дальше минут 20 езда проходила в полном молчании. Я даже не думал, что наш полк так далеко от линии фронта. Видимо, нас слишком сильно «переэвакуировали». Я бы с удовольствием оторвался от надоевшего MG и посидел бы. Но Гимнер нагло занял всю скамейку, положив рядом с собой объёмный чемодан. Я чувствовал на себе его властный взгляд, который буквально приковывал меня к стрелковому месту. Наконец мы подъехали к какому-то блокпосту со шлагбаумом. У будки стояло два солдата, рядом с ними офицер попыхивал трубочкой.

— Стоп! Куда направляемся? — зарычал он.

Из люка высунулась голова Файнерса:

— По приказу полковника Виллинга едем в дивизию Веланш.

— Не положено, — заорал офицер, — идут боевые действия, атака иванов, въезд запрещён.

— Дай-ка я сам, — сказал Файнерсу изнутри Гимнер.

Боковые двери кабины раскрылись, из них выпрыгнул Гимнер в полной эсэсовской форме.

— Так, капитан, — начал он страшным голосом, — почему не отдаёте честь старшему по званию?!

Капитану ничего не оставалось, как встать по стойке «смирно» и выронить трубку.

— Господин штурмбанфюрер, не положено, ведь вы знаете порядки…

— Я трачу на вас слишком много своего времени, — медленно и ясно проговорил Гимнер, — если вы нас не пропустите, я вас пристрелю.

После этих слов я навёл прицел на ближайшего часового. Я понимал, что не стоит этого делать, но всё моё нутро отчаянно хотело защищать эсэсовца в чёрном. Ха, эти увальни даже автоматов не подняли.

— Будь вы хоть генералом, я бы вас не пропустил, — храбро заявил капитан.

Гимнер ничего не ответил, он выхватил из кобуры «Люггер» с глушителем и, в доли секунд, оттолкнул капитана ногой, да так, что тот отлетел и стукнулся головой о шлагбаум. Я даже не успел ничего понять, как от быстрого «пшшик» повалился один солдат, а вслед за ним, не успев взвести курок, второй.

Я стоял как ошпаренный, он убил своих, это же преступление. Я слышал о нравах эсэсовцев, но не так же! Если кого и следовало пристрелить, так наглого капитана, а не солдат. На их месте мог оказаться кто угодно. В этот момент я, конечно, поставил на их место себя и своего друга Доркинга, оставшегося там, в полку.

Тем временем Гимнер подошёл к лежащему капитану, наступил ему на кобуру с «Вальтером» и ткнул своим пистолетом в лицо.

— Вы убили солдат, — прохрипел начальник КПП, — вас расстреляют…

— Это не солдаты, — резко и грубо ответил Гимнер, — это тупые увальни, которые только и умеют, что жрать пиво в кабаке! И вот ещё, я оставляю вас в живых, но только для того, чтобы когда вы в следующий раз увидите старшего по званию, подчинитесь ему, а не начнёте выпендриваться. Вы никому не скажете, что случилось, все были убиты бомбой с самолёта. Файнерс, уничтожьте их рацию.

Я взял стоящую в подставке «Гевер-43», выпрыгнул через люк и добежал до дома. Где же рация? А, вот этот ящичек с антенной. После удара прикладом в центр прибор затрещал и заискрился. Для верности вошедший Гимнер пристрелил рацию два раза из «Люггера».

— Файнерс, привяжите этого придурка к его шлагбауму, — без улыбки сказал он мне.

Через 15 минут наш танк весело пылил в сторону гремящих взрывов, оставляя за собой два трупа и беднягу капитана, привязанного к поднятому шлагбауму вниз головой.

Вокруг рвались снаряды, свистели пули. Угораздило же Люга везти нас по передовой. Вот русские, наверное, удивляются. Но у меня своё дело, необходимо следить за пулемётом. Гимнер предупредил нас, что русские знают, что танк командирский, и захотят его подбить с большим рвением. Почему мы обязаны ехать перпендикулярно атаке, подставляя врагу незащищённый бок, я так и не понял.

— Быстрее, — занервничал штурмбанфюрер, — похоже, нас заметили.

Я не знал, да и не мог увидеть, что один ИС-2 и Т-34-85 уже взяли танк на прицел. В бок нашей брони ударился фугасный снаряд. Мы немного проехали, после чего танк на прощание взревел мотором и остановился.

— Открыть люк! Занять оборону! — скомандовал Гимнер.

Я схватил знакомый уже «гевер», открыл верхний люк и ступил на подножку. В дверце было маленькое отверстие для головы. Я открыл створку с этим отверстием на 90 градусов и просунул в эту дыру ствол оружия, таким образом получив амбразуру. Рядом вынырнул Айнер. Он без слов всё понял и просунул свою винтовку рядом с моей. Теперь каждый из нас контролировал свой сектор обстрела. Были видны и вражьи танки: «ИС-2» уже горел, а «тридцатьчетвёрка» потеряла к нам интерес. Ну точно, везёт. Других бронемашин на горизонте не было. Но инфантерия не замедлила появиться, быстро двигающиеся фигурки перебегали от одного укрепления к другому, периодически залегая. Наши собраться сзади уже вовсю палили по коммунистам, а мы с Айнером не замедлили к этому присоединиться, попеременно ухая из «геверов» в пока кажущихся игрушечными солдатиков. Я поймал на мушку очередного врага, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Винтовка несильно отдала в плечо, а советский солдат, как будто споткнувшись о невидимое препятствие, клюнул носом в грязь.

В душе я немного злился на Виллинга, который дал нам такие бестолковые мушкеты, как эти «геверы». Несмотря на большое количество патронов в обойме и автоматику, пули в ней часто клинило, а точность оставляла желать лучшего. Старушка К98 и то куда приемлемей, чем этот экземпляр.

Между тем Гимнер открыл боковые двери, достал из кобуры свой «Люггер» и спрятался за гусеницу, осматривая окрестности по краю танка. Вот русский сержант с ППШ решил подойти к нам с боку. Выйдя на линию обстрела молчащего пулемёта, он приготовился швырнуть в танк гранату. Но штурмбанфюрер вовремя вынырнул вверх и, почти не целясь, послал в неприятеля две пули. Бедняга-сержант упал замертво: в его лбу виднелись две дырки. Сзади раздался боевой клич: наши побежали в контратаку, на время дав нам передышку.

— Айнер, быстрее смотри, что там с машиной, — крикнул водителю Гимнер, вставляю в пистолет новую обойму.

Люг спрыгнул на землю и порылся немного у гусениц.

— Господин Гимнер, нас здорово задело, гусеницу разорвало, из семи колёс осталось только три. Танк дальше ехать не сможет, — развёл руками он.

— И ничего нельзя сделать? — осведомился штурмбанфюрер.

— Если бы это была лошадь, я бы её пристрелил, — вежливо ответил механик.

Гимнер задумался, через несколько секунд мы узрели бегущие остатки немцев, которые недавно так храбро шли в бой. За ними на всех парах неслась Ба-64, чуть поодаль ехал «Шерман» с коряво нарисованной красной звездой на боку. Вражьей пехоты пока не было видно.

— О! Вот на «Шермане» мы и поедем! — обрадовано воскликнул Гимнер.

— Как, как мы его отобьём? — удивился я.

— Послушайте, — сказал штурмбанфюрер, — это ведь экстренная ситуация?

— Да, конечно, — подтвердил я, — существует угроза срыва операции.

— Ну и отлично, только вы никому не рассказывайте о том, что сейчас увидите, — скомандовал Гимнер, возвращаясь в танк.

Мы с Айнером молча переглянулись и пожали плечами. Что ещё он задумал?

Гимнер открыл свой чемодан, достал оттуда какой-то предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении старинным фолиантом. Отступающее-бегущие немцы почти поравнялись с нами, когда из люка «Шермана» высунулась русская голова, что-то крича.

— Ну я им сейчас покажу, — пробормотал Гимнер, раскрывая Кингу. Далее он поднял левую руку вверх и раскрыл ладонь. «Кримазпир!» — послышался резкий выкрик. На ладони зажёгся маленький огненный шарик. Вытянув правую руку с книгой в сторону БА-64 и «Шермана», он прокричал ещё какое-то непонятное слово. Огонёк резко вспыхнул и погас. Я ничего не понял, в то время как Люг начал что-то орать, то и дело показывая на русский танк. Я повернул голову, и по моей спине пробежали мурашки: «Шерман» был достаточно близко, но и без этого можно было разглядеть, что голова высунувшегося танкиста превратилась в горящий факел. Не следовало быть мудрецом, чтобы понять, что с остальными танкистами случилось тоже самое.

— Хватайте манатки и лезьте в «Шерман»! — прокричал прятавший книгу обратно в чемодан Гимнер.

Прихватив ранец и дополнительные обоймы для винтовки, я следом за Айнером побежал к теперь уже трофейному танку. Спрыгнув вовнутрь, я обнаружил лишь горстку пепла и костей. Айнер посмотрел на меня взглядом, значившим «лучше ничего не спрашивать, а то будет хуже». Гимнер в это время снова взял свою книжку и что-то проговорил, звезда на «Шермане» не замедлила превратиться в чёрную свастику.

— Задраивай люки, поехали! Мы должны торопиться! — приказал штурмбанфюрер.

Правду говорят, что если умеешь летать на допотопных самолётах Первой мировой, без труда сможешь поднять в воздух тяжелый «Юнкерс», а если умеешь водить «Мерседес», то без труда справишься с танком. Это ещё раз подтвердил Айнер, быстро погнавший «Шерман» к пункту назначения. С моим ремеслом было похуже. Если американский М-240 я освоил, то 76-миллиметровую пушку решил даже не трогать, после того, как даже не смог вставить в неё снаряд. Авось не пригодится.

— Я понимаю, вы хотите объяснений, — начал Гимнер, — не буду вам отказывать в этом, ибо не вижу смысла. Если вы кому-то и расскажите, вам всё равно никто не поверит. Ну вот, вы ведь слышали о «Наследии предков?» Конечно, слышали и знаете, что я оттуда. Эта книга написана одним древним учёным, имевшим доступ к тому, чего сейчас боятся и называют магией. Он написал таких семь штук. У меня книга огня. Есть ещё воды, воздуха, земли — как полагается. Также жизни, смерти и ухода. Семь офицеров Анненербе были обучены владению этими книгами. Вольфрам Зиверс лично отбирал и обучал их.

Мы все направлялись в дивизию Памулса, чтобы, объединившись, нанести переломный удар по врагу. Да и поодиночке, как видите, мы сильны, а в сборе тот мощнейший порыв ярости невозможно будет остановить. Почему мы до сих пор не вместе? Не знаю. Возможно, для пресловутой конспирации. Тем не менее, я должен доехать туда как можно быстрее, иначе будут неприятности. Вот и всё. Вопросы?

— Как звали того учёного? — спросил Люг.

— Не помню, имя что-то вроде Земолай.

— А пользоваться её сможет любой? — этот вопрос просто сжигал меня изнутри.

— Хочешь попробовать? — усмехнулся Гимнер, — нас учили около месяца. Там древнегерманский язык и ужасно тупые и непонятные руны. Когда я жёг танкистов, я указал на них назвав «шесть», так как всего там было 6 человек. Лучше, конечно, знать имя жертвы, так верней. Тогда на поле боя нам с русскими повезло, пользоваться ей не каждый сможет, тут требуются… особые таланты. Впрочем, у вас не получится.

Вокруг снова загремело, послышались выстрелы и взрывы. Айнер слишком отвлёкся, и из-за него танк отдалился от немецких позиций и мы попали на ничью землю. Русские, видимо, заскучали и, получив танк в зоне досягаемости, с радостью принялись по нему палить.

— Выруливай! Выруливай обратно, мать твою! — заорал я на Айнера.

Он быстро повернул, Шерман послушно повозился на месте, а потом быстро пополз к окопам Вермахта. Русские остались с носом, но взрывы не утихали. Шерман от взрывных волн шатало, как корабль во время шторма.

— Это свои, свои по нам стреляют… Дурни, увидели знакомый силуэт и рады шмалять во всё, что движется.

— Так, заткните уши, — распорядился Гимнер.

Он хлопнул в ладони и громовым голосом заорал, нет, даже ЗАОРАЛ:

— Мы свои! Не стрелять!

Даже сквозь заткнутые уши я услышал это, чувство было, будто где-то около бабахнули из корабельной гаубицы. У Люга лопнула барабанная перепонка, из его уха через пальцы начала сочиться кровь.

Наши стрелять перестали, но не от большого доверия, а, скорее, оттого, что оглохли. Дабы не провоцировать своих же братьев, мы решили не приближаться к немецкой стороне.

Судя по карте, до дивизии Веланш оставалось полчаса езды. Подумать только, через полчаса эта поездка кончится, и я забуду всё случившееся как страшный сон.

Гимнер, до этого сидевший на месте командира и осматривая окрестности, вдруг завопил:

— Воздух! Самолёт в небе!

— Что вы беспокоитесь? Ведь вы имеете книжку. Щелкните там пальцами или ещё чем, чтобы пилот там сгорел или чего похуже.

— Вы не понимаете! Я пока могу делать это в экстренных случаях, ведь операция секретна. Да и не собираюсь я спасать вашу шкуру каждый раз, — резко ответил штурмбанфюрер.

Ну что, хозяин — барин, я неохотно вылез наверх и увидел в небе на высоте птичьего полета ИЛ-2. Пилот, похоже, разглядел наши свастики и готовился входить в пике. Я взялся за предварительно заряженный зенитный пулемет и, почти не целясь, дал по самолету длинную, патронов в 30, очередь.

Мне говорили, что ИЛ-2 называют «летающим танком». На нем были две нехилые авиационные пушки, пулемет и отсек для мелких бомб.

Вдруг патрон в стволе М-240 переклинило, так что последующую очередь я выпустить не смог. ИЛ несколько раз выстрелил танк и коряво сбросил бомбочку. Я наконец-то справился с патроном, после чего снова начал прицеливаться в хвост «сталинскому соколу». Вторая очередь взяла своё — с самолете что-то задымило, потом ИЛ обиженно улетел, не обещая вернуться.

После вспышки радости я обнаружил, что Шерман не движется. Заглянув внутрь, я ужаснулся. Лучи заходящего солнца светили через дырки в лобовой броне Шермана, аккуратно падая на простреленную в четырех местах грудь Айнера, Люг был мертв. Штурмбанфюреру тоже досталось, его живот был весь в крови, сам Гимнер тихонько стонал.

— Вы живы? — наклонился я над ним.

— Файнерс, вы один остались, — прохрипел он, — мне конец, через 40 секунд я умру. Вы должны довезти книгу до Веланша. Обратитесь прямо к Памулсу, скажите ему, что операция провалена…

Из груди Гимнера вырвался последний вздох. Я осел и бессильно прислонился к стоящему рядом бронебойному снаряду.

Что делать? Ответ просто — бежать. К своим, необходимо смываться отсюда. Но возникает вопрос: что делать с книгой, с трупами Гимнера, Айнера в конце концов? Да, я отнесу книгу Памулсу, скажу ему о провале. Операция будет не завершена, а ведь удар этих «магов» мог действительно переломить ход войны. Русские наступают, возможно, что сейчас из-за одного убитого человека война за нацию будет проиграна. Пилот ИЛ-2, сам того не подозревая, решил судьбу великой Германии. Нет, я это так не оставлю, сейчас исход операции зависит от меня, Фридриха Файнерса. Мне закралась в голову одна ужасно дерзкая мысль. Что, если внести свою лепту в историю, ведь Гимнер же научился пользовать книгой, почему бы мне не выучить парочку заклинаний? Я решил для себя: к Памулсу приедет штурмбанфюрер СС Гимнер. Я начал быстро стаскивать одежду с убитого. Винтовку я решил не брать, обойдусь Люггером. Через 10 минут я в полный рост шагал к немецким окопам. В этой форме меня вряд ли примут за вражеского агента. Но стоп. Как меня зовут? Вот незадача, даже Виллинг не назвал имени Гимнера, то есть теперь моего имени. Ну ладно, буду надеяться, что всё обойдется.

— Стоять! — прогремело откуда-то из-под земли, — стреляю!

— Я штурмбанфюрер СС Гимнер!

— Оружие на землю!

Я повиновался и выкинул Люггер.

— Сейчас вас подберут. Не опускайте руки.

Ко мне в полуприсяде подбежали два солдата, схватили под белы руки и поволокли к окопам.

— Вас сейчас доставят к командиру, — услышал я от немца.

Командир, майор Комбер, оказался форменным лизоблюдом. Увидев форму СС с гербом Анненербе, он наскоро просмотрел документы, вернул пистолет и чемодан с книгой, даже не заглянув туда. Бедняга Комбер решил, что это проверка его полка и его самого «на вшивость». Вместо того, чтобы по всем правилам сдать меня агенту контрразведки, он сдал меня повару и распорядился накормить. Чего отказываться! После сытного обеда я трясся в штабной машине с выделенным водителем. Шофер был как будто специально немой. От нечего делать, я начал перелистывать книгу, так как до пункта назначения при такой скорости оставалось ещё полчаса.

На первой странице был нарисован странного вида герб, изображающий горящую лошадь, дравшуюся с рогатой обезьяной. Под гербом была надпись на непонятном языке, из этих слов я различил что-то наподобие «Земолай», наверное, автор книги. Под текстом на современном немецком было написано: «Собственность Анненербе, совершенно секретно. Владелец Иоганн Гимнер (ура! Теперь я знаю своё имя!). Операция «Гильдия». Перевернув страницу, я снова наткнулся на неясную надпись, перевод на немецком гласил: «Заклинания общей школы, это должен знать каждый». Тут же лежала закладка, написанная как памятка для Гимнера. «Чтобы Заклинание сработало, необходимо левую руку поставить в указанную позу и произнести вызов. Для целевых заклятий следует смотреть на цель или представлять в сознании. Во время этого желательно стоять на месте».

Ну ладно, вроде разобрались. Теперь я открыл страницу с заклятиями. Выяснилось, что автор очень хорошо всё описал. Одному заклинанию отводилась одна страница. После тарабарщины следовал перевод на вполне себе немецком языке и указания соответствующих эффектов. Далее была схематично нарисована левая рука в необходимом положении и слово вызова с транскрипцией тоже, на моё счастье, на современном немецком. Я обрадовался — не так все сложно пока. Так, что это у нас сначала? Громкий крик. А, это то что делал Гимнер. Нет, снова мучить уши я не хочу. Ага, свет, вот это, пожалуй, попробуем. Шофер на меня не отвлекается, так что можно это сделать без опаски поколдовать. Я направил открытую ладонь от себя и тихо произнес «лумиссима»… Получилось! Яркий луч ослепительно белого света ударил в переднее сидение. Полюбовавшись некоторое время самодельным фонариком, я свернул ладонь в кулак. Лучик мгновенно закоротился. Меня всего просто трясло от радости: ещё бы! А Гимнер говорил, что не каждому дано. Окрыленный первым успехом, я перевернул страницу. Далее шел «телекинез». Перевод гласил: «Способность двигать вещи на расстоянии» В машине двигать было особо нечего. Я уже приготовился отчаяться, но вспомнил про Люггер. Отвинтив от пистолета глушитель и положил рядом с собой. Сложив руку, как показано на рисунке: большой палец отставлен под прямым углом, а остальные четыре согнуты в первой фаланге, я произнес заветное «унирулс». Странно… Почему ничего нет? Ещё раз посмотрев на ладонь, я два раза повторил вызов. Да… с чего бы это? Я от расстройства потянулся к следующей странице книги, как вдруг заметил, что глушитель пополз вслед за рукой. Ну конечно! Это же проще простого! Необходимо двигать рукой, и предмет будет повторять твои действия. Пролистав книгу чуть подальше через такие фокусы, как «Иллюзия», «Отводка взглядов», «Толчок», я наткнулся на интересную вещь под названием «Урбениум», оно было снабжено расплывчатым комментарием типа «искривление пространства». Слово вызова было аутентичным: «Урбениум». По инструкции книги, необходимо было представить место, где хочешь очутиться и сложить руку в положение неопределенности. Положение неопределенности выглядело довольно неопределенно: мизинец прижат к ладони, большой горизонтально, указательный под углом 40 градусов к земле, средний и безымянный пальцы сложены. Сама ладонь ребром. Наугад подобрав положение, я поторопился и прошипел «Урбениум». Хм… ничего. Ах да, я же забыл про место. Я сосредоточился и представил Красную площадь, какой видел её в кино.

 — Урбениум…

Вместо шуршания колёс о песок, послышался звук брусчатки, вокруг поднялись кирпичные стены. Здание справа — это мавзолей. Впереди памятник кому-то, за ним — храм Василия Блаженного. Стоп-стоп, только сейчас поняв что именно случилось, я ужаснулся до глубины души. До смерти перепуганный «немой» водитель вдруг грязно выругался. Похоже, я перестарался и перенес целую машину. Резко тормознув, шофер схватил МР-40 с сидения и передернул затвор. Вот, опешившие от такой наглости, красноармейцы побежали к автомобилю. Они, наверное, сейчас наложат в штаны, увидев живого немецкого офицера. Готовясь к худшему, я потянулся к кобуре за пистолетом, как вдруг мы снова очутились на грязной проселочной дороге, чуть поодаль от того места, где исчезли. А, я же разжал знак неопределенности! Вот что! Хорошая вещь этот Урбениум. Только пользоваться им следует осторожно, а то в следующий раз могут и по-настоящему застрелить.

Сунув руку в карман, я посмотрел на водителя. Он изредка поглядывал на меня в зеркало, но молчал. Я решил больше не ворожить, а то бедный водитель, наверное, уже не знал, что и подумать. Я просто полистал книгу, особо не вдаваясь в разбор заклятий. Названия пошли непонятные: «Ивессио», «Инфламмацио мукоза», «Уберт», «Таррен». На таких вещах книга завершалась, далее шла магия стихии огня. Начались однообразные названия: «Поток огня», «Шар огня», «Факел» (бедные танкисты!), «Смерч огня», «Круг огня», «Стена огня» и прочее. Для некоторых приходилось выделывать пальцами такие извращения, что даже смотреть на это было неприятно. На всякий случай я запомнил фигуры вызова некоторых заклинаний. Наконец, вдали показались палатки дивизии Веланш. Я ужасно обрадовался, когда вылез из тесной кибитки. Обрадованный шофер быстро помчал назад. Меня безо всяких вопросов пропустили к командиру. Войдя в палатку, я увидел стоящего генерала, рядом с ним двух людей в форме гестапо.

— Господин генерал! Штурмбанфюрер Гимнер прибыл!

— А ну вот, мы тебя-то и дожидались, — недобро ответил Памулс.

Гестаповцы достали оружие, после чего мне сзади заломили руки и ударили чем-то тяжелым по голове.

— Иоганн, вставайте! Очнитесь! Ну же! Курариум!

Я открыл глаза и увидел перед собой избитое лицо.

— Где я? Что я?

— Вы, дорогой Иоганн, в тюрьме, через три часа нас расстреляют и уже никто не спасёт.

— А кто вы? Я же должен был… Операция…

— Я генерал Памулс. Вы — Иоганн Гимнер. Я спокойно ждал прибытия остальных сами знаете кого, как приехал новый генерал с гестаповцами. Он сказал, что операция «Гильдия» отменяется, а все осведомленные об этом персоны должны быть ликвидированы. Меня посадили сюда. Вам повезло, остальные офицеры сопротивлялись и их убили. Я владелец книги Жизни и поэтому не смог дать отпор. В результате меня, как и вас, упрятали сюда, и скоро наступит конец.

Я наконец полностью пришёл в себя:

— А можно отсюда бежать?

— Как? — грустно ответил мой собеседник.

— Но мы же маги! — вскочил я от волнения, — мы можем сделать, что угодно!

— Что именно? В книге жизни нет боевых заклинаний.

Блин… От удара по макушке у меня из головы вылетели все позы пальцев. Кроме одной…

— Стоп! — выкрикнул я, — придумал! Я помню заклятие «Урбениум». Ведь мы, перенесшись в другое пространство и сделав там пару шагов, передвинемся и здесь.

— Точно! — обрадовался бывший генерал,— мы с краю лагеря, на востоке пустырь и ничего нет. Давай, Иоганн, у тебя хватит сил перенести нас обоих?

— Конечно, я однажды перенёс машину с водителем, — хвастливо сказал я.

Сложив пальцы в необходимое положение, я вдруг понял, что не могу точно вспомнить ни одного места. Хотя нет…

— Урбениум!

— Ежкин кот! — ахнул красноармеец, — фрицы на площади! Десант врага! Бей их!

Щелкая затворами, к нам побежал взвод солдат.

Мы с Памулсом устремились по площади в ту сторону, где по моим расчетам был восток. Когда мы пробежали 10 шагов, в воздухе уже засвистели первые пули. Я с облегчением разжал пальцы и кинулся на землю, дабы сразу плюхнуться на свободную от тюрьмы землю. Но вместо жухлой травы мне ударил твёрдый камень. Я с ужасом обнаружил, что впереди у меня по-прежнему стена из красного кирпича. Мысли в моей голове отдали телу самый объективный приказ. Повинуясь их приказу, я встал на колени и поднял руки.

— Попался, сволочь! Ведите к коменданту!

— Стоп, а второй где? — начали переговариваться красноармейцы.

— Где второй??? — мне в лицо уткнулся острый четырехгранный штык.

Я с ужасом обнаружил, что Памулса рядом нет!

Тут мне наступили на левую ладонь, так теперь я уж точно ничего бы не смог сделать.

— Хватит и одного! Потом второго поймаем!

Меня повели под конвоем, к тому же, похоже, повредили палец на левой руке. Я начал лихорадочно вспоминать заклинания, но на ум, как на зло, ничего не приходило.

Уже через пятнадцать минут я стоял перед особистом, местные солдаты, в отличие от гестаповцев, удосужились раздеть меня, так что штурмбанфюрер щеголял теперь в нижнем белье. Зато я наконец-то сумел размять палец, так оставалось вспомнить только какое-нибудь слово вызова.

Особист что-то говорил, махал кулаками, но переводчика почему-то не было, так что офицер готовился перейти на всем понятный, но несколько болезненный язык. Вот он встал, но что же, раз ничего получше я придумать не смог, то пусть будут пальмы, песок, ласковое море рядом плещется…

— Урбениум!

Вмиг я оказался на песчаном берегу. Жарко. Хорошо, что я легко одет, а вот следователю жарковато… Следователю?! Елки-палки, какое тупое заклинание, этот особист тоже сюда прилетел. Не успев что-либо предпринять, я огрёб обещанный удар по физиономии. От удара рука разжалась, и упал я уже не на песок, а на деревянный пол в здании контрразведки.

Вдруг голова ужасно заболела, то ли от удара, то ли от постоянных путешествии по планете. Вслед за этим мне вспомнились все те позы, которые я учил тогда в автомобиле. Пока следователь подходил ко мне с намерением хорошенько пнуть, я успел сложить руку лодочкой и прохрипеть: «Кримазпир». Особист вспыхнул, словно хорошая охотничья спичка. Получай, собака! Ненавижу, когда меня бьют. После того, как на ковре осталась только горстка пепла, я начал лихорадочно соображать: что делать? Во-первых, необходимо достать одежду и выбраться отсюда. Да и лучше на досуге потренироваться с предательским урбениумом: если я буду, то толку всё равно не выйдет, после первого десятка меня, скорей всего арестуют и уж наверняка убьют.

Однажды мой сослуживец, ефрейтор Кауфман, рассказывал о своём брате. В детстве дед читал им Коран, просто, в качестве сказок перед сном. Брат этого Кауфмана воевал на африканском фронте под командованием Лиса. Под Тобруком брата взяли в плен мусульманские наемники. В плену в состоянии стресса родственник Кауфмана вспомнил весь Коран и прочитал наизусть. Так вот, те мусульмане его отпустили.

Точно также я от всего пережитого вспомнил те заклинания, которые просматривал на пути в Веланш. Одно из них — отводка взглядов — как раз подходило для пользования. Сложив пальцы, я пробормотал «десценденс орбитус». Ну, была не была! От неуверенности в себе я открывал дверь, зажмурившись… Ура! Проходивший мимо офицер даже не посмотрел в мою сторону. Я пошёл вслед за ним, до сих пор не веря в свою удачу. Хорошо, знак пальцами был несложный — фигура наподобие кукиша, только большой палец зажат между средним и безымянным. С небольшим холодком в области спины я обогнал шагающего человека. Он никак не среагировал: ни окрика, ни выстрела не последовало. Офицер тупо смотрел себе под ноги. Обрадованный я побежал вниз по лестнице, но сразу остановился, а звуки, наверное, слышимы. Охнув от этой догадки я прокрался на цыпочках — тише едешь… Стоящие у входа часовые меня не заметили. Выйдя на улицу и хлопнув за собой дверью, я вздохнул от облегчения и от холода одновременно. Сейчас первостепенная задача — достать одежду.

Особых проблем не представлялось. Ведь, будучи почти невидим, я мог воровать что угодно. Но как нарочно попался солдат. Из-за холодной погоды особо ждать не хотелось. Памятуя полученные в учебке уроки, я дождался, пока солдат зайдет в пустынное место (хотя осеним вечером город и так не был особо переполнен). Я взял кирпич, разжав наконец «кукиш», и крепко ударил солдата по затылку. Человек мягко упал мне на руки. После процедуры раздевания красноармеец для подстраховки был заколот собственным штыком. Уже через десять минут я в русской форме шёл по московским улицам. Подумать только! Немец, ариец, можно сказать, Фридрих Файнерс, бывший Иоганн Гимнер (или наоборот?) находился во вражеской столице, служил в Красной Армии, да к тому же по-русски знал пресловутые «курки, млеко, яйки».

Взяв поудобнее винтовку Мосина, я степенным шагом пошёл по московским улицам. Что делать? Как вернуться в Германию? Что предпринять в принципе? Вернуть книгу? Найти Памулса? Что ещё? Как, в конце концов, не быть раскрытым собственными «сослуживцами»? Вопросы, вопросы… Я сам не заметил, как остановился от раздумий. Так, не привлекать внимания, главное идти с деловым видом. Необходимо найти ответы на все эти вопросы. Ломая над всем этим голову, я продолжал идти, куда глаза глядят…

Я должен придумать имя. Жаль, что в моей памяти нет ни одного более-менее подходящего имени. Хотя нет, пусть будет что-то вроде «Михаил», на немецком это звучит как «Михаэль», так что особой разницы не будет. А фамилия пусть будет своя: Файнерс. Вот тут точно проблем с произношением не возникнет. Отчество… а хрен с ним с отчеством. Как-нибудь выкручусь. Плохо, что шапку солдата я не забрал — она была пропитана кровью.

Шагая по пустынным переулкам, я понимал всю ужасность и безвыходность своего положения. В Москве было около восьми вечера. В городе, наверное, действовал комендантский час, так что на моём пути мне никто, кроме одиноких машин, пока не встретился. Я уже было хотел как-то показаться, чтобы меня забрали на фронт, но не то чтобы отрапортовать, у меня даже спросить ни кого что-нибудь не получилось бы. От горя я присел на скамейку, опершись на свою винтовку. Почему отмена заклинания не сработала тогда, на Красной Площади? Почему я обратно не перенёсся, а Памулс, не принимавший участия в заклинании улетел обратно? Сбоя явно быть не могло, ничего про это не было написано, да и раньше такого не случалось. Может, этот пленный генерал вмешался, но зачем, я ведь спас его, да и история с нашим пленением была рассказана убедительно. Обман? Но для чего? Если бы меня хотели убрать, как, например, лишнего свидетеля, они могли сделать это сразу, без подставного соседа в камере. Кто мне может помочь? Гимнер убит, Виллинг, старый командир, ничего не знает. Если я снова перенесусь в Веланш, то там точно разговаривать со мной не станут: или отправят назад, разжав руку, или сразу там же, испугавшись советской формы, пристрелят без лишних разбирательств. А что насчет Адольфа Гитлера? Ведь мне уже нечего терять. Он явно об этом знает, но какова будет его(и не только его) реакция, появись я в центре Берлина во вражеской одежде? А если Зиверс? Он явно поймет. Но как, как к нему попасть? Я не представляю его апартаментов, даже отдаленно. И что мне сказать, как аргументировать свои вопросы? Если верить Памулсу из тюрьмы, то именно Зиверс, закрыв операцию «Гильдия», подставил под нож всех её участников. Я отвинтил окровавленный штык от карабина Мосина, взвёл затвор, ободрал все нашивки и звездочки с шинели и представил Вольфрама Зиверса, которого много раз видел на листовках. Будь что будет.

— Урбениум!

Вольфрам Зиверс сидел в кабинете и читал книгу Гете, как вдруг перед ним появился странный человек: непонятная длинная одежда, левая Кука в кармане, правой визитёр держал винтовку. Ствол этого оружия немедленно ударился шефу Анненербе в грудь.

— Я требую, объяснений по поводу прекращения операции «Гильдия»!

— Вы кто? — опешил Зиверс.

— Я сержант Вермахта Фридрих Файнерс, действую от имени штурмбанфюрера СС Генриха Гимнера! — к сожалению ничего поумней я придумать не смог.

Вольфрам, к счастью, быстро все понял и проговорил:

— Вы вызваны сюда Урбениумом, не так ли? Откуда, если не секрет?

— Неважно, я знаю, есть штуки, после действия которых Урбениум не возвращает обратно! Сделаете её немедленно, иначе я вас пристрелю, даже ничего наколдовать не успеете! — буквально прокричал агрессивный визитер кабинета начальника Анненербе.

— Какие гарантии? — Зиверс уже успокоился и его тон стал более хладнокровным.

— Вы останетесь живы какое-то время, да, ведь выбирать вам не приходится.

— Хорошо.

Зиверс взял какую-то бумажку со стола, сложил обе руки тыльными сторонами ко мне и прошептал что-то.

Ну, сейчас или никогда. Я разжал руку.

Вольфрам не обманул. Передо мной по прежнему был его массивный дубовый стол (интересно, есть хотя бы один высший генеральско-политический чиновник на планете, у которого нет ТАКОГО типичнейшего стола?)). Я взял винтовку обоими руками и сел на вовремя подвернувшийся стул.

— Теперь рассказывайте.

— Нет, погодите, подумайте, я оставил вас не потому, что боялся смерти. Ничуть, я мог сжечь вас, только как передо мной возник этот «маскарадный засланец». Но я не сделал этого с вами. Почему? Да просто Фридрих Файнерс, или как вас теперь там зовут, наивный и ничего толком не знающий дурачок с неугомонными патриотическими амбициями. Я обладаю оружием более мощным и совершенным, даже проштудируй вы хоть всю книгу огня от корки до корки. Но убивать мне вас смысла нет, ведь вы ничего не знаете, смертей и так достаточно, а вермахт потеряет прекрасного солдата, может, в будущем офицера, — посмотрел он пристально мне в глаза, но убивать меня смысла нет, ведь на звук выстрела все сюда сбегутся.

Я обескуражено опустил руки. Подумать только, за минуту этот старикан меня обезоружил.

— Лучше вы расскажите что было с вами, — подался вперед Зиверс.

Я начал говорить про свои злоключения. При подходе к концу Зиверс чуть не расплакался.

— Да, вы меня растрогали. Ваша история, ваша судьба и весь ваш вид заслуживают того, чтобы я всё вам рассказал. Я понимаю, что это всё не по правилам и так далее, но и с себе подобное держать я не могу. Я мучаюсь уже несколько дней. Этого не знает даже фюрер, так страшны и непонятны факты моей истории. Вы, я вижу, повели себя достойно. Я уверен, что вы никому не расскажете, что сейчас услышите. Впрочем, — на глазах Зиверса вдруг заблестели слёзы, — вам и так никто не поверит. Слушайте.

В 1537 году великий германский ученый (а других в то время просто не было) по имени Земолай совершил открытие, равное по значению изобретениям Ньютона или Менделеева. Раньше, да и сейчас считается, что магия есть противоположность, антагонизм науке. Земолай же предположил, а затем и доказал, что магия это один из непосредственных разделов науки, такой как физика или химия. Получается, что нашего с вами ученого можно ставить в один ряд с Гиппократом или Аристотелем, а не с Джордано Бруно или Жанной д’Арк, как Земолая поставили инквизиторы.

— Его, что сожгли? — увлеченный судьбой несчастного Земолая, спросил я.

— Да, нравы тогда были суровые, не то что сейчас. Во этого он успел написать семь книг, семь учебников по новой науке. Ха, относись тогда к метафизике получше, возможно сейчас содержимое этих книг учили бы в школе. Ну вот, в общем мы нашли их. Как, рассказывать не буду, слишком жестоко и долго. Тогда я был простым членом НСДАП, но и тогда я уже понял — использование этих заклятий — вот ключ к победе над любым врагом. Даже самым оснащенным и мощным. Это и есть оружие возмездия, самое мощное и необратимое. Мы берегли эти знания; возможно, после агентов императора в книги заглядывали лишь мы с Гитлером. Фюрер боялся этого, не знаю почему, ведь мы знаем что он далеко не христианин.  — Зиверс понизил голос, — а я их изучал, вызубрил все заклятия. Но вместе с тем понимал, что будет, попади эта книга не в те руки. После Сталинградского поражения Гитлер вспомнил про мои исследования в магии и приказал собрать отряд из семи человек и каждому дать по книге. Мы отобрали их, у всех в прошлом для подстраховки была хоть одна деревенская ведунья. Под нашим чутким руководством эти люди возводили и рушили города, выжигали леса, оживляли мертвых и умерщвляли живых. Каждому было дано по одной книге. Вместе они должны были стать силой которая подчинит нам весь мир, в глазах Зиверса на секунду зажегся огонёк, — но случилась одна вещь, из-за которой вы, Фридрих, в конечном счете стоите здесь.

Я в своём изучении добрался до книги Ухода. Там одно заклинание, немного, да, но оно позволяет преломить время и пространство. А именно, можно оказаться в любое время в любом месте. И не пока не разожмёте руку, а до произнесения заклинания отбоя. Я роздал книги семерым людям, они долгое время тренировались, у многих не получалось, но тем не менее, все пришли к желанной нами цели, то есть полное овладение своей, так сказать, стихией. Книгу Ухода получил Памулс. А через некоторое время я «ушёл» на 100 лет вперёд, чтобы посмотреть, как мой план с магами повлиял на будущее. Ну я и увидел. Ничего нет, растений, животных, людей, я перелетал в разные концы планеты, но никого не обнаружил. Я не знаю, что это, явно не фашизм, возможно, инопланетяне или какая-нибудь глобальная катастрофа. Но я понял одно: мы выиграли войну, а потом произошло что-то непоправимое, и людей не стало. При помощи некоторых штук мне удалось проникнуть под землю, опуститься на морское дно, слетать на Луну, но, кроме груд стали и пластика, ничего не нашёл. Тогда до меня дошло — не следует вводить книги в использование, и всем нам очень повезло, что они не попали в руки фюрера. Я не Гесс и не Борман. Я не пустоголовый фанатик, как многие наши люди. Гитлер думал, что книги спасут человечество, выведут вперёд высшую расу. А я теперь думаю, что эта операция «Гильдия» всех нас погубит.

— Скажите, — перебил я Зиверса, почему вы были уверены, что во всём виновата именно эта «Гильдия»? Вы не допускали…

— Да допускал я всё, мой милый, Фридрих, допускал. Я ведь и раньше пользовался уходом, играл с историей, так сказать. До раздачи книг я побывал в 1994 году и видел, что всё не так уж плохо. Много людей, все нации живут в мире, все свободны, о Сталине и Гитлере забыли, как о зловещих призраках прошлого. Я поговорил со своими внуками, прочитал учебники истории и решил, что пусть лучше расы мешаются, евреи, негры и славяне существуют, чем недолгий праздник арийской нации, а затем гибель человечества. Можете считать меня предателем, но я считаю себя, наоборот, более осторожным и дальновидным человеком, чем вы все.

— А дальше? — затаив дыхание, спросил я.

— Вы, наверное, уже догадались. Вольфрам Зиверс начал сам, своим умом и отчасти чужими руками ликвидировать участников операции и всех, кто имел хоть малейшее представление об этом. Первым был убит Памулс, владелец книги Ухода, на мой взгляд, самой опасной книги. Нет, не перебивайте, самое интересное дальше. Для подстраховки я отправил всех поодиночке, и это себя оправдало. Смерти всех были подстроены под несчастные случаи: некачественная еда, шальная пуля, инфаркт в постели. Кстати, тогда, за штурвалом ИЛ-2 тоже сидел профессиональный летчик люфтваффе. После устранения последнего, к слову, это был ваш приятель Гимнер, мы проследили за их окружением. Выяснив, что заглядывали в книгу только вы, я решил «обезопасить» вас для профилактики. Не убить, нет, а хотя бы посадить в тюрьму до конца войны. Под видом пленного Памулса я встретил вас в кутузке, — от удивления у меня отвисла челюсть, — но вы придумали план спасения. Тогда в моём мозгу появилась мысль «обезвредить» вас окончательно и бесповоротно. Перенесясь с вами в Москву, я закрыл перед вами дверь в Германию, а сам благополучно улизнул. Далее уже понятно. Ну вот, я вам всё рассказал. Вам решать. А чтобы было понадёжнее, я посмотрю, изменилось ли что-то в будущем после нашего разговора.

Мне показалось, что Вольфрам как бы моргнул и на долю секунды исчез из виду.

По прошествии некоторого времени Зиверс вздохнул:

— Увы, я снова увидел то же, что и раньше, а значит, всё это было зря, вы что-то обязательно натворили. Я так и думал, угроза не миновала. Понятно, будущее должно быть таким, каким оно есть, и изменять его не хорошо. Я, наверное, филантроп, но необходимо сейчас сделать это для лучшей судьбы всех людей.

Он положил левую руку под стол. Я приготовился. К чему? К смерти. Я читал, что лучше не знать своей судьбы и не пытаться её поменять. За доли секунды мне вспомнилась вся жизнь, все слова, все мои мысли и действия. Я зажмурился и безвольно опустил руки.

— Нет, что вы, убивать мне вас не к чему, — произнёс Зиверс,  — в эту войну хватит мёртвых и без Фридриха Файнерса. Скажите, вы бы хотели совершить небольшую, так сказать, экскурсию. Каждый немец хотел бы, уверен, вы ведь очень любознательны, сержант. Помните ещё своё настоящее звание? Ну ладно, прощайте, мой друг, приятно было провести с вами время.

***

Я очнулся сидя на зеленой траве, вокруг стояли большие, облепленные лишайником деревья, в небе светило яркое, не задымленное современностью солнышко. Отовсюду неслось стрекотание кузнечиков. Чувствовался запах свежего домашнего хлеба, перемешанный с запахом какого-то масла. Подбежала собака. Я погладил её по голове, и она лизнула мне лицо. Из каменного дома, стоявшего неподалёку, вышел странный человек, одетый в мешковину, с длинным мечом на боку. Он произнёс на удивительно знакомом, но мало понятном языке:

— Господин, вы прибыли к герцогу Арнейскому, как вас ему представить?

6
ВСЕГО ГОЛОСОВ
19
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться