Google+
Путеводитель по «Звездному пути» 10 шестеренок стимпанка Фантастические профессии. Друиды Макс фон Сюдов
Рассказы читателей: Скоробайка

Скоробайка

Ясный Лиргарт. Чем-то привлекает он всех этих людей. Подозреваю, не только людей. Однако такие вещи даже здесь вслух не говорятся. Кем-то окажется коротающий с тобой вечер за флягой мглистого бродяга? Другое дело, с чего бы им всем толпами сходиться здесь, в городе посреди бесплодной пустоши, на потрескавшейся земле. Помню, удивился, как миновал ворота. Снаружи пыль кружится, в горле сухо, ни травинки до горизонта. А здесь свежесть и запах листьев. И каждый норовит у себя на терасске хоть пару кустов высадить. Иные в шесть этажей дома выстроят, только бы лишний ягодник завести.

И спросить кого, что ты забыл здесь, торгаш, или ты, книгочей, небось, все сапоги стер, пока добрался. Что ответят? Твое ли, человек, дело. Раз пришел, мое место значит. Такой здесь порядок. Стоит захотеть остаться, прийти с этим к старосте, и пожалуйста. Непременно есть дом, что пустует, а в доме чаша с подземным родником, двери-окна нараспашку, да так и останутся навсегда. Запираться здесь скоро забывают.

Большинство тех, кто когда-либо бывал в Лиргарде и выжил за его стенами, однажды возвращаются сюда к старости. Доводилось мне выслушать старика, рассказавшего, что и жизнь сохранял он порой, держась за воспоминания о городе, где проездом остановился, ночью вошел, утром с караваном вышел, видел ворота и кабак, и через пятьдесят лет вернулся, имея балахон на плечах и мешок с драгоценностями с последнего похода. Так брошки те у него по сей день по комнате разбросаны, прибрать недосуг, говорит.

С такими вот мыслями сидел я в "Рванине Халика", нечасто здесь бываю. Кабак этот стоит в стороне, и ходят в него исключительно любители немноголюдности. За свои нечастые посещения я успел понять, что местные завсегдатаи давно выучили друг друга в лицо и при том не знают в голос. Говорят за столами только случайные посетители. Сегодня ко мне подсел кто-то из гостей, похоже, впервые в городе. Таких сразу видно, особенно из тех, кто привык за спину оглядываться.

Этот был типичным наемником, загорелым и просоленным. Бывают и такие, из порта Горбика ходят. Поживу выглядывают, наслышаны о драгоценных камнях, которые детям заместо безделушек дарят. Так и ждешь, что спросит издалека, где да кто.

Гость выложил несколько монет на стол, подманил разносчика.

- Подскажи, что нынче пьют, - это ко мне. Я пожал плечами, сделал жест пальцами разносчику, означающий местную наливку лимпач. Показал на гостя. Румяный разносчик так же молча, пряча улыбку от гостя, ушел.

- Зажевать чего не забудь, - крикнул я вслед. Мне было скучно, а тронутое духом-ягодником питье прекрасно развязывает язык.

- Решил было, тут все языки попроглатывали.

- День не тот. Бывает пошумнее.

- Изменилось как все, - гость повел глазами. - Кто бы мог подумать, что застану питейню Дорга в тишине.

- Дорга? - удивился я.

- Дорг Свинес, владелец здесь. Не знал? Может, уже и не он, сколько лет прошло.

- Хозяин в добром здравии, - разносчик поставил поднос и чашку для расплаты. - С год как опять отъехал по делам. Ему можно отправить письмо со стрелой, хозяин будет рад старому знакомому.

- Не стоит, благодарю. А ты не знаком с мастером игры на Лингилской винессе?

Я покачал головой.

- Нет, изредка захожу, но песен не застал еще.

- И это знаменитый притон проезжих музыкантов, могильная тишина с кучкой кислых рож. Да, Доргу придется долго меня выслушивать, - несколько человек обернулись на звонкий голос. Я поспешил увести тему, заодно наполнил кружку.

- Надолго здесь-то?

- Не навсегда. Знаешь тайну города, великую тайну Лиргарда? Его создали барды. Каждая из башен, все эти кустики и камни в стенах, сплетены из песен о далекой прекрасной стране. Любой из нас хоть однажды сочинил песню о замках на горизонте, обязательно без флагов и бойниц. Кто раньше, кто позже, но самый бездарный бездарь имел такую песню, - он налил себе, разбавил из фляги чем-то резким.

- Когда ты встретил этот город? - вдруг спросил он.

- Давно. Пятнадцать лет назад.

- Это много. Кто ты, купец, посол какого-нибудь короля? Все равно, таким это много. И все вы слетелись на ожившую сказку. Вот ты, знаешь хоть одного барда из жителей? Знаю, что не знаешь. А нет их. Нам нельзя оставаться надолго. Если останешься, скоро начнешь понимать, да, здесь хорошо, воздух чист и щебет птичий звонок, но все это просто еще один город. У него обычные камни, несказочная вода в родниках, и когда один бард споет о сказке, ставшей конюшней караванам и усталым торговцам, все запоют иначе. Что будет с того? Стены рассеются, или только легенда, нам, пойми, без разницы, - гость зажевал пласт мяса с хрящами.

- Хочешь, сказку расскажу? - он пристально поглядел на меня. - Счас, проглочу, погоди.

Я молчал, пристроил только лист и карандаш на колене. Некоторым не нравится, когда живое слово на излете ловят. Хорошие истории попадаются нечасто, и все же мне удалось собрать в последние годы порядочно занятных баек. А болтливый словоплет пришелся кстати.

Он проглотил, выпил, еще проглотил, и, когда блюдо наполовину опустело, а любопытные пересели поближе, принялся говорить.

...Город Лиргард не всегда был спокоен, да и то - стоит себе седьмую сотню лет, многое пережил, пусть знают о том редкие вехознатцы. Но во все времена первейшими гостями были здесь бродячие наемники, искатели сокровищ и славы. Место завидное, в горы шли за пещерным золотом, на пики в поисках деревьев хаммуда, а то и у поднебесных духов спереть что-нибудь. По равнинам тогда слонялись неупокоенные после Великой Битвы Номбата, а было у тех воинов в обычае перед битвой цеплять побольше золота на тело. Ну, в ущелья при Бурулье и посейчас лезут, пополнять свиту царя-изгнанника.

Главное, что мечи в ту пору, аккурат после помянутой войны, не переводились. И люди были не простые, в семи огнях закаленные, тогда и добраться до Лиргарда было тем еще геройством. А в городе завели порядок: будь ты хоть кровным врагом того парня, за меч не берись. И не брался никто, в мыслях не было, наоборот, со хмеля прощали обиды, братались и уходили вместе.

Забредали и владельцы тайных учений. Это теперь все на слуху: при таком дворе столько волшебников, а вот у него в соседях чаровных дел мастер бочки под брагу заговаривает. Раньше только они и буянили. Переберет бормотухи, окосеет и давай чудить. Пока успокоят считай нет кабака.

Однажды и не вразумили.

Как-то пришли в "Белладонну" сразу шесть странников. В алых хламидах до пят, лица наглые, пятеро помоложе и один в летах. Потребовали сразу лучшего оплава, было такое пиво, черное как зрачок, крепче всякой настойки. Хозяин, Лускин Прут, сразу им заявил, будет беспорядок - ответят за все грехи на сто лет вперед. И тишком просил за другими столами держать глаз на острие и руку на поясе. Только тем что? Старший встал и громко так сказал:

- Надеяться вам надо, что не уйдем, нас упрашивать теперь положено. Давайте, пока есть время, пока мы, - молодые повернули без того длинные носы, - добры. Потом может быть поздно.

Вокруг, конечно, зашумели. Кто захохотал, кто выставил эфесы, некоторые поставили им по бутыли со своих столов, веселье, в общем началось. А ближние сморщили носы - от алых явно несло дрянной выпивкой. Старший алый тоже вроде хохотнул, отсалютовал кружкой и сел.

На том вроде и замяли.

Через время, в самый застольный час, раздалось пение с того самого стола. Шестерка уже нализалась солидно, пивом разрисовала стол, а теперь лила оплав аккурат в середину, и струи лучшего пива пропадали! Как в дырку.

Кто-то заметил безобразие, толкнул товарищей, многие вообще ничего кроме мяса под носом не чуяли. Но когда гарью завоняло, оглядываться стали все. Под потолком расходился густой жирный дым, исходящий столбом из искрящего провала в столешнице.

Алые засунули в дым руки, ухватили что-то и вытянули бъющиеся клубки пламени, черно-красные рассыпающиеся искрами вихри.

Тут уж повскакивали все. Зазвенели ножами, закричали грязной руганью. Один подхватил ближайший бочонок с бражкой да опрокинул в дым. Во все стороны плеснуло, пошел душный терзающий пар, ошпарил волшебников. Двое сразу упустили свои вихри, остальным старший показал.

Люди тем временем начали задыхаться. Нашлись неразумные, что пораспахивали окна с дверьми. Огонь того и ждал, живо занялся деревом. Многие выскочили, кто-то успел стрелу-другую в алых пустить, другим не выбраться судьба была, задохнулись, пожглись или же под мечущиеся пламенные вихри попались.

Снаружи люди разозлились еще больше. Наставили луки в колыхающуюся пелену за проемами.

Прошел клич по улицам, приспела вода залить пожар. А никто больше не вышел, кроме жара. Говорили потом, что в дымном столбе ушли в небо несколько тех вихрей, как потом видно стало - не врали.

Но пока одни заливали чадящий кабак, а другие смотрели и обсуждали.

К утру остов провалился в себя, стены осели, зеваки давно разошлись по постелям, решив заняться разбором и поисками вещей к полудню. Задержался один лишь следопыт Елона, присмотреть с крыши пустого дома, как бы лишний человек не принялся растаскивать обломки в поисках добра. И в самый рассветный час глазам его предстало удивительное.

Из-под небес яркими пятнами опустились на пепелище шесть огненных птиц, со степного ястреба размером. Черные телом, они походили на бездымные костры в самой своей силе.

Птицы принялись копаться в куче, словно искать что, чуть позже дружно загребли лапами в одном месте. Что там творилось, Елона не разглядел, но решил такую диковину не упускать. Подобрал он стрелу для птицы, увитую цепляющейся лозой, и метко пустил. Стая, взметнув тучу пепла, пятью свечами взмыла в небо. На золе остался костерок.

Пока Елона подбежал, птичье тельце совсем сгорело, горелые кости одни.

Конечно, ему никто не поверил, решили люди, что подстрелил залетную ворону или того глупее - сбежавшую курицу, и спалил если не сам, то от сохранившегося жара истлела. Посмеялись, похмыкали, да за работу.

К слову, разгребать нашлось немного охотников. Лускин внутри сгинул, семьи у него не было. Возиться пришлось десятку наемников, позабывших хорошее оружие с деньгами. Остаток головами покачал, решил, проще в городе отовариться. А наемники они во все времена махать лопатами не горазды, так, поковыряли полдня, а там их на кружку пива зазвали, работа на том закончилась.

Все это Елоне пришлось на руку. Отоспавшись хорошенько, к ночи он явился к месту, куда птиц привлекло. Копнул раз, другой, десятый, и отпрянул от смрадной горячей волны. Под пеплом лежало тело, не сгоревшее, хотя и рыхлое, труха трухой, и тлело изнутри. Прикинул он умом, и решил, что труп волшебника раскопал.

Обрадовался следопыт такой приманке, наставил силков из гибких стальных прутьев и особо свитой веревки, такой, что огонь не берет. Пристроился снова на крыше, лук со стрелами под рукой, фляга в руке. Ждет, значит.

Час ждет, другой. В горизонт вглядывается, туда, где за холмами и пенистым Приндетайком шумит родная степь, покрытая низкорослыми рощицами. Примерещилось верно ему, будто лежит на мягком сплетении сохловых корней, и не высматривает никого, а так, траву слушает.

Задремал и не заметил. Встрепенулся уж в самой середине ночи. Глядь на ловушки, пусто. И трень за спиной. Сидит себе незнакомец, струны какой-то бренчалки перебирает.

Следопыты мертвых струн не любят, а тут еще такой подкрался. Торс голый, тощий, штаны веревкой кое-как захлестнуты, ноги босые, и глаза отсвечивают. Даром, что звезды небесной влажной марью скрыло.

Взбеленился Елона, кинжалом хватил по бренчалке, едва пальцы чужаку не оттяпал. Тот, не будь дурак, инструментом в лоб закатил. Сел Елона, головой мотает. А чужак смеется.

- Храбрый вы, следопыты, народ. Лютерки сплеча рубите, кур ночами стреляете, в караул с подушкой. Славный сказ выйдет, жаль, без песни, - он подобрал флягу, плеснул в лицо Елоне, больше, правда, за воротник ушло.

Следопыт поднялся. Флягу отобрал.

- Давай-ка, герой, по честному, на мечах проясним, по ком песни петь. Упокойные.

- Я б легко. А кто твои сети разберет, смотри, упустишь курочек!

И верно, шебуршат уже птицы, только яркости в пламени убавилось, да вроде чад ветерком разносится. Елона приник обоими глазами, моргать позабыл.

Щелкнули прутья, натянулись сети. Смотрит Елона, двух оплело, три как прежде в небо сорвались. Как спрыгнул, как подбежал, не заметил. И вот они, в руках почти что, сидят смирно спеленутые.

- Видал?! Вот они, куры, смотри! - крикнул чужаку. - Сюда иди, будет о чем песню сложить.

Только не спустился музыкант, смотрит, молчит, даже словно притаился.

Слышит следопыт, неладно над головой. Глянул, кружатся! Взглядами яростными впились, и разом упали на человечью голову.

Музыкант молча досмотрел, как драли следопыта когти и жаркие крылья. А как тот распластался, достал он дудочку и едва слышно заиграл звонкую мелодию. В небе стремительно собрались неверные тучки и разом пролились коротким буйным дождиком. Взметнулся пар с золой, зашипело, зашкворчало. У обожженного тела, посреди горелого кабака, полз тяжелый туман. Прибежали откуда-то дети, выглянули удивленные старики - не было над городом дождей ни на чьей памяти, все тучи верхом скоро проносит. Нашли и Елону, и горячие тельца, скоро рассыпавшиеся угольками...

- Косточки птичьи тогда втоптали в грязь, имя следопыта кто знал назавтра позабыл. Да и люд сменяется скоро. Одни приехали, другие уехали. О бродячем музыканте даже не прознали, - соленый гость принялся набивать трубку.

- Правда, потоптался по черной куче один босяк, выискивал под ногами невесть что. Много позже музыкант перебрался в Дорнберг, уже известный пытливыми умельцами всяких чародейских поделок. Случилось ему с годами богатство нажить, жениться, хорошее наследство детям ушло. И с сокровищами семейными передал он вроде безделушку, амулет свой, с коим не расставался в странствиях молодости. Странный такой гудок из обожженного дочерна птичьего черепа и тонкой кости в искусной медной оправе, - на этих словах гость подхватил кружку, выбрался из круга слушателей на улицу. Я поспешил следом, сунув листок с пометками за пазуху.

Снаружи он выплеснул остатки вина на мостовую.

- Подпортил сказочку себе. Больно глаз много, - он, отвернувшись, раскурил табак. Довольно оскалился.

- Погляди.

На протянутой ладони, бликуя медью, оказался рожок из черной птичьей кости с тремя дырочками, видимо тот самый. В разинутом клюве трепыхался огонек.

- Пойду досказывать, выкручусь как-нибудь без показухи, - он вернулся в кабак. Я же, решив, что хватит духоты, сделал пометку поискать старые карты Лиргарда и, зайдя в подворотню, обернулся химерой да полетел к себе.

5
ВСЕГО ГОЛОСОВ
8
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться