Google+
Творчество Филипа Хосе Фармера Code Geass Сериал Фрэнк Миллер
Рассказы читателей: Последний

Последний

Если вы хотите, чтобы ваши рассказы также были опубликованы на компакт-диске и/или сайте “Мира фантастики”, присылайте их на электронный адрес . Статьи появляются на сайте спустя 2-3 месяца и более после публикации в журнале.

— Фааб прибыл, — сообщил я диспетчеру.

Динамик рации зашипел.

— Понял тебя, Фааб. Удачи, — прохрипел голос.

А я подумал, что сегодня она мне понадобится. Как никогда.

На самом деле я находился в нужной квартире уже восемь минут. Это, конечно, нарушение Кодекса, прибывать на место не за десять, а за двадцать минут до гибели клиента. Но за пять лет работы стены Чистилища изрядно надоели. Надоели до тошноты, как любят говорить люди.

Место действия, впрочем, тоже ничем особенным не выделялось. Обычная трехкомнатная квартирка в обычном девятиэтажном доме в центре города; слегка темновата из-за задернутых штор, несколько душновата из-за пекла на улице и безлюдна. Пока безлюдна.

Если учетчики ничего не напутали, то клиент должен был появиться с минуты на минуту. К сожалению, тут от меня ничего не зависело, и оставалось лишь терпеливо ждать. Что, собственно, я и делал, устроившись в кожаном кресле. Иногда разглядывал зал, дабы хоть чем-то занять себя на время, и то и дело бросал взгляды на ручные часы, электронные, бледно-серые, с толстым браслетом, — внешне они ничем не отличались от человеческих.

Зал был просторным, с высокими белыми потолками. На тумбе у занавешенного окна громоздился телевизор; на диване цвета кофе с молоком лежала на боку детская игрушка — розовый пушистый мамонтенок; на журнальном столике под моим локтем веером раскинулись газеты, а за ним пустовало второе кресло. Надо мной тикали круглые настенные часы — такие же неинтересные, как и все в этой квартире. Справа, в прихожей, погруженной в полумрак, у входной двери вертелась собака — вроде бы восточноевропейская овчарка.

Она, как и я, дожидалась человека. Словом, мы ждали его вместе. Пес – хозяина, а я — его душу.

Дожидались в тишине. Наглухо закрытые окна почти не пропускали уличный шум; только в прихожей частенько громыхал телефон, очень старый, с диском — подобные нынче редкость.

Я вновь посмотрел на циферблат, когда, поскуливая, подскочил пес, учуявший хозяина. В замочную скважину вставили ключ — как-то нервно, словно за тем, кто это сделал, гнались по лестнице, и у него от страха тряслись руки.

Железная дверь открылась со стоном, обнажив плохо освещенную лестничную площадку, и наконец-то порог переступили. Мужчина лет тридцати, с взлохмаченными волосами, одетый в серые джинсы и зеленую футболку, заправленную с одного бока, и впрямь выглядел так, будто совсем недавно уходил от погони.

Я прокрутил в памяти сведения о клиенте: имя — Алексей Леонидович Жданов, возраст — двадцать девять лет, рост — метр восемьдесят шесть, волосы — темные, цвет глаз — зеленый, время смерти — девятое июля две тысячи третьего года, пятнадцать часов тридцать минут, причина смерти — самоубийство.

Человека словно поджидали. Не прошло и полминуты, как затрезвонил тот самый телефон — наверное, способный поднять мертвого из могилы. Но, на мое счастье, клиент (в том, что это он, я теперь не сомневался) почти сразу сдернул трубку, тем самым оборвав, не побоюсь этого слова, дьявольское дребезжание.

— Да, это я! Авария! Я только что из морга! И оставьте меня в покое! — зло прокричал он и зачем-то ударил трубкой по аппарату.

Этим, однако, дело не ограничилось. Телефон получил еще несколько ударов, был сорван со стены и с размаху швырнут об пол, где и остался лежать — безмолвный и разбитый.

Человеческая ярость угасла столь же быстро, как и возникла. Клиент постоял некоторое время, тупо глядя под ноги, а затем, слегка пошатываясь, в сопровождении псины побрел в противоположную от меня сторону. Я, естественно, последовал за ним. На кухню.

* * *

Кухня была тесная, словно склеп, и являла собой царство духоты. Мающийся от жары пес тотчас разлегся посреди нее, высунув язык, а клиент, закуривая, сгорбился на табурете у окна.

Я тоже устроился на табурете по другую сторону стола. И улыбнулся, ибо это был последний человек, чью душу мне предстояло сопроводить.

Слишком долго я ждал этого момента. Момента, когда я наконец-то получу знак патрульного, и сменю неудобный балахон жнеца на комфортный комбинезон.

В отличие от некоторых легионеров, мне никогда не нравилась подобная работа. Скучно, грустно и неприятно наблюдать со стороны за людишками, их суетой, за тем, как они цепляются за жизнь, когда она — эта самая жизнь — сочится кровавыми ручьями из смертельной раны или приносит им невыносимые страдания от неизлечимой болезни, а они все равно продолжают надеяться и бороться с неизбежностью.

Пять лет. Пять долгих лет. И за плечами пятьсот тысяч сопровожденных душ (точнее, четыреста девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять), три благодарности за добросовестное несение службы и ни одного беглеца — все, что нужно для перевода в патруль, хотя и недостаточно, чтобы стать ловцом.

В общем, есть чем гордиться. Гордиться и не понимать, как в начале двадцать первого века можно опаздывать к умирающему человеку. Тяжеленные косы заменили легкими парализаторами, ненадежные амулеты невидимости — антиматериализаторами, старые книги учета смертных — электронной базой данных, а на связи всегда патруль, ловцы и Чистилище. И все же бегут, причем бегут едва ли не каждый месяц. Обыкновенные человеческие души, к которым вовремя не явился жнец.

Однако человек, тушащий в этот миг сигарету, вряд ли останется без проводника. Я рядом.

— Да-а, — задумчиво протянул он, разглядывая черное пятнышко, оставленное окурком на белоснежном подоконнике. Потом шлепнул себя по коленкам и, резко поднявшись, торопливо вышел из кухни, приняв, судя по всему, самое страшное решение в своей жизни.

* * *

Мы быстро миновали прихожую, пересекли зал и очутились в спальне. Тут-то клиент и остановился, причем столь внезапно, что я едва не налетел на него.

Он стоял, ни жив, ни мертв, между большой кроватью и широким окном; губы беззвучно подергивались, а руки нежно, словно младенца, поднимали с подоконника фотографию в коричневатой рамке.

Я разглядел фото в деталях. На нем стройная светловолосая улыбающаяся женщина обнимала большеглазую девочку лет семи-восьми, а та маленькими ручками удерживала черного щенка с палевыми пятнами на боках.

По щеке клиента пробежала слеза, потом еще одна и еще... И вот уже слезы катились по сухим губам, срывались со щетинистого подбородка и глухо шлепались на фотографию.

— Их нет. Леночки и Наденьки больше нет, — еле слышно прошептал он.

И в моем сознании из сумерек памяти всплыли образы нескольких клиентов: юного, зверски израненного солдатика в военном госпитале; женщины, так и не сумевшей выбраться из горящей машины; тонущего в озере пожилого мужчины.

Как и большинство людей, в миг кончины они думали не о себе. После смерти старик сетовал на то, что дети его теперь переругаются, ибо он не успел составить завещание; женщина убивалась по маленькому сыну; солдат думал о несчастных матери и невесте. Пятисоттысячного клиента, видимо, ничего не удерживало в этой жизни.

Как знать, возможно, и мне пришлось наложить на себя руки? Возможно… От этих постоянных “возможно” недолго и свихнуться. Паршиво, если не помнишь даже такие мелочи: был ли мужчиной или женщиной, сколько лет прошло с момента смерти и чего ты такого натворил, что тебя не принял даже Ад. И еще хуже становится, если знаешь, что, будучи человеком, совершил нечто ужасное, по крайне мере, так говорят ангелы, а они, как известно, не лгут.

В поисках утешения я посмотрел на часы и немного взбодрился: до гибели клиента оставались считанные минуты.

Он всхлипнул, протер мокрую от слез фотографию и бережно поставил ее на прежнее место. Затем вышел в лоджию. Вышел и я…

* * *

Небо поражало чистотой, а солнце — яркостью. Высокие пышные деревья перед домом слегка покачивались от легкого ветра, но воздух все равно был тяжел; вдали по широкой дороге нескончаемым потоком неслись машины.

С высоты восьмого этажа клиент глянул вниз и опять закурил — наверняка последнюю сигарету в жизни. Наступило время немного развеяться, то есть полетать.

И я вылетел — не слишком далеко от лоджии. Для начала описал в воздухе полукруг, затем сделал несколько сальто-мортале и завис в метре от человека, как назло угодив под струю сигаретного дыма.

Несмотря на то что под моим балахоном скрывалась не плоть и кровь, а темно-голубая, полупрозрачная субстанция, я мог различать запахи. Дым казался мне знакомым; еще в кухне нахлынуло какое-то необъяснимое чувство. Однако это меня не удивляло — нередко звуки и запахи наверняка из той, прежней жизни, чудились мне весьма знакомыми. Но, в отличие от других легионеров, я навсегда свыкся с мыслью, что ничего и никогда не узнаю о своем прошлом.

Напрягать память в надежде хоть что-нибудь вспомнить было бессмысленно, а вот в осмотре оборудования смысл как раз был, тем более время поджимало. Еще не хватало завалить последнее задание из-за неисправности приборов.

Проверка всех атрибутов современного жнеца обычно занимала у меня не больше минуты.

Как всегда, в первую очередь осмотру подвергся антиматериализатор — стандартная модель, введенная во второй половине двадцатого века. Патрульные и тем паче ловцы подобным давно не пользовались. Им выдавались дорогие миниатюрные АМ второго и третьего поколений, в серебристом противоударном корпусе, с внушительным списком функций и встроенным микрокомпьютером; да и носить их они могли, где заблагорассудится, хоть на лоб лепи, никто из начальства слова не скажет. А у нас, согласно правилам, АМ всегда крепился на поясе и, мягко говоря, выглядел не ахти как, представляя собой черную прямоугольную штуковину, немного больше пэйджера, с ЖК-дисплеем и тремя расположенными друг под другом серыми кнопками.

Палец надавил нижнюю из них, и на дисплее АМ незамедлительно вспыхнули два столбика с мелкими горизонтальными штрихами. Под одним — две крупные буквы “АМ”, под другим — надпись “Scanner”. К сканеру (он находился чуть выше запястья) я и обратился.

В центре широкого дисплея мутно-зеленого цвета тускло горела синяя точка — других потусторонних существ, кроме меня, поблизости не наблюдалось.

Все было в порядке: оборудование работало, сканер не улавливал призраков, а заряда АМ хватало еще на десять минут. Оставалось только встретить душу.

Тем временем клиент, решивший совершить худший из грехов, докурил и ловким движением пальцев швырнул сигарету с балкона. Ветер подхватил все еще дымящийся окурок, и он закружился в потоках воздуха, быстро пикируя вниз, словно подбитый крохотный истребитель.

Насколько я понимал, следом за ним должен был отправиться сам клиент. Ну, а зачем еще самоубийце садиться, свесив ноги, на парапет лоджии восьмого этажа? Даже появившаяся псина забеспокоилась — по-видимому, чуя, что хозяину осталось недолго. А точнее, чуть больше минуты.

— Вот и все, — обреченно вздохнул клиент, не без страха посматривая вниз, и вздрогнул от зычного гавканья.

Сработали мои часы. Они всегда срабатывали за минуту до гибели клиента. Человек, конечно, не слышал их, зато кошки и собаки от потустороннего сигнала начинали дуреть. Особенно кошки.

Часы отсчитывали последнюю минуту человеческой жизни, а я планировал к подножию дома. Теперь сомнений в том, как погибнет клиент, не оставалось. Один миг, один вскрик — и добро пожаловать в мой мир.

Эту встречу я решил организовать перед бордюром, обрамляющим скромные насаждения. Как только ноги ощутили твердь, я выдернул из-за спины мобильный телепорт и, раскрыв его, установил там, где и хотел; тотчас из черного прямоугольника полезли две тонюсенькие антенны, мерцающие синевой.

Антенны продолжали бесшумно лезть вверх, а клиент продолжал сидеть на парапете, покачивая ногами. Мне уже грезилось, как я срываю с себя балахон, как цепляю на грудь сверкающий знак патрульного, как ветром мчусь на вихрецикле, но…

Клиент почему-то медлил, более того, он, похоже, вообще не собирался сводить счеты с жизнью, так как неуклюже исчезал за парапетом. Что-то остановило самоубийцу. Но что? Неужели те двое мальчишек лет десяти, выбежавшие из арки?

Я взглянул на часы, и будь у меня сердце, оно точно ушло бы в пятки. Какое там удивление с полезшими на лоб глазами! Я испытал шок, когда на циферблате высветилось “15:31”. В голове лихорадочно забилась мысль: “Этого не может быть! Этого просто не может быть!”. Первый раз мне пришлось серьезно нарушить Кодекс Смерти, оставив клиента без присмотра, и первый раз клиент не умер в назначенное время. Кроме того, я и слыхом не слыхивал про подобные случаи. Где это видано, чтобы жнец оставался с носом!

От испуга руки стремительно налились темнотой; иссиня-черные языки лизнули пальцы, а через мгновение ладони полностью утонули во тьме. Меня лишили воспоминаний, но почему-то не избавили от таких человеческих чувств как волнение, страх, радость.

Однако нужно было что-то решать — быстро, разумно и без паники. На кону стояло слишком многое.

“Стоп! Соберись! — жестко приказал я себе. — Это еще не конец. Подумаешь, учетчики допустили ошибку. Все хорошо. Надо следовать плану”.

Чуть не позабыв про работающий телепорт, я схватил его, сунул в чехол за спиной, а затем ракетой сорвался с земли.

Этажи злополучного дома промелькнули за считанные секунды, ноги коснулись парапета и…

Лоджия была пуста. В глазах на мгновение потемнело. Мне привиделась жуткая картина: клиент распахивал дверь, бежал по лестнице и исчезал на улице. Мысли сошлись в жестокой схватке, будто несколько внутренних “Я” одновременно ополчились друг на друга. “Что, провалил задание?!” — нападал один голос, мерзкий и грубый. “Еще не известно!” — оптимистически отзывался другой. “Не слушай их. Вызывай патруль!” — перебивал третий, самый противный из всех. Я едва не взвыл от бушующих помыслов. Рука и впрямь потянулась к рации… И тут! В глубине квартиры что-то звякнуло, разбилось.

Надежда. Далекий шум, и голоса умолкли в одно мгновенье.

“Шанс все еще есть! Быстрей, быстрее, Фааб!” — подсказывал разум, и я, повинуясь, помчался быстрее всякого вихрецикла.

Спальня, зал, прихожая…

* * *

Алексей Жданов был жив и здоров. Вернее, просто жив. Он находился в ванной комнате, зачем-то сметая с полок все подряд.

Какая ирония. Две, может быть, три минуты назад ожидание гибели клиента казалось для меня пыткой. Теперь я готов был ждать его вечность.

На полу в ванной царил хаос. Среди всевозможных флаконов и тюбиков поблескивали крупные осколки стекла, и я сразу припомнил тот звук. Вот оказывается, что разбилось, — стеклянная полка, а не одно из комнатных окон, как сперва подумалось.

Да, человек определенно что-то искал. Я внимательно осмотрел ванную и заметил лежащий у раковины станок для бритья. Значит, резать вены клиент не собирался. Тогда…

Снотворное. Конечно, снотворное — излюбленный способ среди самоубийц. Маленькая белая коробочка в руке человека, который только что покинул ванную, перешагнув через пса, и остановился в прихожей, зачем-то уставившись в мою сторону, в большое круглое зеркало.

Мне вдруг стало неуютно. Так, словно я находился перед клиентом в каком-то непристойном виде. Он смотрел мне прямо в лицо, как будто и впрямь видел меня. Я даже на всякий случай проверил АМ. Прибор работал исправно, хоть и на последнем издыхании. Впрочем, пяти минут заряда как раз хватало на то, чтобы включить телепорт и забрать душу.

Клиент наконец-то перевел взгляд на коробочку, открыл ее — лишь в трех ячейках белели оболочки пилюль — и преподнес мне очередной сюрприз: упаковка захрустела в кулаке.

Некоторое время он стоял без движения. Потом вдруг ринулся в мою сторону. При этом, наверное, даже не обратил внимания на неожиданный холод, проскочив сквозь мое тело, а вот меня слегка передернуло: пропускать через себя живых — не самое приятное ощущение.

* * *

Я заглянул в зал: человек поднимал сиденье дивана. Затем из груды коробок вытащил сверток, быстро развернул его и крепко сжал рукоять кинжала искусной выделки. Похоже, наступал момент истины. Наконец-то.

Пока клиент готовился, я установил и включил переход. Ярко-синий круг чуть выше человека заиграл сверкающими кольцами перед входом в спальню.

Портал работал на собственных батареях и жрал энергию нещадно. И включив его, я сильно рисковал, но другого выхода у меня не было: АМ выработал положенную норму и совсем скоро должен был “накрыться”. Благо, клиент не счел лезвие тупым или, например, коротким.

Встав на колени перед телевизором, он направил кинжал в сердце, а я скрестил пальцы. Потянулось время…

Прибежал пес. К моему удивлению, тут же оскалился и зарычал, причем в мою сторону. Чуть позже и я услышал приглушенный треск сканера, предупреждающий о появлении… призрака.

Это было немыслимо. Оранжевая точка величиною со спичечную головку двигалась к центру дисплея. Заблудшая Душа появилась очень некстати и, судя по всему, была из тех душ, что нападали на Смерть без всякой причины.

Мне доводилось встречать призраков, но это случалось или в заброшенных деревеньках или в старых замках. Но в центре города! Правда, среди смертей ходили слухи о союзе призраков, якобы иногда планирующих и совершающих набеги на легионеров, чтобы завладеть потусторонним оружием и оборудованием. И вроде бы случалось даже, что легионеров убивали. Однако это только слухи…

Так или иначе, пришлось обнажить парализатор — метровое лезвие, кованное ангелами, шириной чуть больше человеческого пальца и погруженное в тонкий луч света. Меня уже мало волновало, что клиент бросил кинжал и отгонял от себя рычащего непонятно на что пса.

Но, похоже, сюрпризы только начинались. Сканер захлебнулся в треске! Появились еще три призрака. И все, согласно дисплею, двигались прямо на меня. Оставался единственный выход.

Я сорвал рацию с пояса и произнес позывные для ловцов и патруля. Динамик ответил лишь шипением. То, что произошло со мной дальше…

Противные голоса вновь возникли и запаниковали.

“Беги, Фааб, беги! Вот он переход. С четырьмя призраками тебе не справиться. Или убей его и вместе с душой беги! Ему все равно умирать. Он даже ничего не почувствует — легкий укол в сердце и все”, — вопили голоса, а я мотал головой.

Нет! Статья семь, пункт три КС — никогда не вмешиваться в дела смертных, статья четыре пункт один — находиться рядом с человеком, пока он не умрет!

Клиент снова взял кинжал, а заблудшие души стремительно приближались.

Было очевидно: человек не успеет погибнуть до появления призраков, а значит, после смерти душа Алексея Жданова окажется в их власти, задание почетного легионера будет провалено, и на карьере можно поставить крест.

“В конце концов, будь что будет”, — решил я и покрепче сжал парализатор, всматриваясь в стену перед собой, откуда вот-вот должен был появиться первый призрак…

* * *

Мы вздрогнули одновременно, когда позвонили в дверь. А я вздрогнул снова, как только взглянул на сканер. Он замолчал, призраки исчезли, а АМ заряжался сам собой на моих глазах. В полной растерянности я совершенно равнодушно посмотрел на проходящего мимо клиента, который волочился к входной двери.

Человек забросил кинжал на шкаф в прихожей и открыл дверь. Напротив клиента стояла хрупкая темноволосая девушка в длинном сарафане. Лицом она немного походила на женщину с фотографии в спальне.

“Не иначе сестра, — предположил я и подумал: — Что, черт возьми, мне-то какая разница!”.

— Вера, — удивленно прошептал клиент.

Она молча переступила порог и тут же разрыдалась.

— Прости меня, — заговорила она, громко всхлипывая. — Я понимаю, как тебе тяжело. Я не должна была приходить сюда. Не смогла. Ведь у меня, кроме вас, никого нет. А вот теперь и Лена и Надя… Как же так?

— Ничего, ничего, — тихо проговорил клиент, поглаживая длинные волосы девушки. — Это даже хорошо, что ты пришла.

— Можно я у тебя побуду?

— Конечно, — ответил он, закрывая дверь в зал.

* * *

Почему-то стало так одиноко, будто этой дверью меня отгородили от всего мира. Казалось, что есть только я и мои мрачные мысли. И еще мне было холодно. Хотя внутри давно не билось сердце, не бурлила в венах горячая кровь, да и вен-то у меня не было. Как странно…

Под монотонное тиканье часов я медленно опустился в кресло. Все чудеса, как частички головоломки, сложились в один неутешительный вывод — это была проверка, жестокий тест перед приемом в патруль. Тест, который я провалил.

Клиент не должен был умирать сегодня. Человека, склонного к самоубийству, выбрали лишь для того, чтобы проследить за поведением легионера. За каждым моим шагом внимательно наблюдали и отмечали нарушения.

А сколько статей я нарушил? Прибыл к человеку не за десять, как положено, а за двадцать минут до гибели, оставил его без присмотра, летал без необходимости, да и патруль по правилам нужно было вызвать гораздо раньше.

Похоже, мечты так и останутся мечтами. И вместе с ними останется неудобный балахон, останется старое оборудование и обида на самого себя. Вот и мои “палачи” на вихрецикле.

Потусторонний транспорт, похожий на огромный летающий утюг, медленно скользил на бреющем полете сквозь окно, разогревая воздух бело-голубым пламенем четырех горизонтально поставленных турбин. На вихрецикле сидели двое: высокий, весь в черном, как и я, Реин — глава легиона Смерти и здоровяк Маас в темно-синем комбинезоне командира патруля.

Вихрецикл развернулся в центре зала и завис над полом, демонстрируя мне серые выпуклые бока обшивки. Пассажир и водитель быстро спешились: Реин — легко, Маас — несколько неуклюже. Переглянулись.

— Похоже, нас ждали, — в голосе Мааса чувствовалось удивление.

— Думаю, он все понял, — пояснил Реин. А я тяжело поднялся, по-прежнему сверля глазами пол.

К ногам точно две пудовые гири подвесили, и они стали еще тяжелее, когда Маас вдруг хихикнул. Хотелось исчезнуть. Сбежать подальше от всех. Куда-нибудь далеко-далеко.

— Э-э-э, — вдруг обратился он ко мне, заглядывая под нависший капюшон. — Не время для грусти… патрульный, — сказал командир патруля, и я резко вскинул голову.

Последнее слово прозвучало четко, звонко и волшебно, лишив меня оков проигрыша. Мысли путались, гудели в сознании, как двигатели вихрецикла, и я никак не мог ухватиться за какую-нибудь из них.

— Но как?! Я же…

Маас поднял руку:

— Были, конечно, кое-какие нарушения, но в экстремальной ситуации ты поступил верно. Ты не убежал, не вмешался в дела смертного и остался с ним до конца.

— А если бы…

Теперь Реин прервал меня.

— Киир поработал над парализатором, поэтому клиент находился в полной безопасности. Да, насчет перехода не волнуйся, — усмехнулся Реин. — Мы об этом позаботились. Чистильщик прибудет совсем скоро. Другие подробности позже, — сказал он, забираясь почти одновременно с Маасом на вихрецикл.

Громко заурчали турбины, толкая потусторонний транспорт. А я вполглаза посмотрел на дверь, широко улыбнулся — и шагнул в гаснущий переход вслед за вихрециклом.

7
ВСЕГО ГОЛОСОВ
20
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться