Google+
Сбывшийся киберпанк DARK SUN Ридли Скотт NIGHTWISH
Рассказы читателей: Орден теней

Орден теней

Если вы хотите, чтобы ваши рассказы также были опубликованы на компакт-диске и/или сайте “Мира фантастики”, присылайте их на электронный адрес . Статьи появляются на сайте спустя 2-3 месяца и более после публикации в журнале.

All dressed in uniforms so fine

They drank and killed to pass the time

Wearing the shame of all their crimes

With measured steps, they walked in line

They walked in line*

Joy Division, “They walked in line”

* Им так к лицу униформа,

Они пили и убивали, чтобы провести время.

Одетые в стыд всех своих преступлений,

Они идут уверенными шагами в линию,

Они идут по линии.

1.

Дождь шел третий день, разогнав по домам обитателей Облачного города. Улицы были пустынны, только я и спешащие по своим делам редкие прохожие бродили по ним. Темные облака заволокли небо и плыли куда-то на восток, к берегам Вечного океана. Раньше мне не нравилась такая погода, но сейчас прохлада дождя делала меня живее. Гулять, наступая на грязные лужи, было лучше, чем мучаться от тоски в четырех стенах моего дома.

Эти прогулки вошли в привычку, хотя были занятием не менее тягостным. При ходьбе думается лучше, что временами еще хуже, чем неподвижно лежать на кровати и смотреть в потолок. Мои мрачные мысли были похожи на грязные комья снега, которыми кидались зимой дети. И когда ноги уставали от медленной, часами непрерывающейся ходьбы, я обычно шел в ближайший бар, каких в Облачном городе было полно, и оставался там до следующего утра. Возвращаться домой не было никакого желания.

В те дождливые дни я однажды присел на какую-то скамейку и стал глядеть по сторонам. Трехдневный дождь почти закончился. В луже передо мной редкие капли расплывались кругами и исчезали в мутной воде. Нечеткое отражение мрачно смотрело на меня. Бледное лицо с болезненными чертами, подернутые тоской глаза, копна черных, как крыло ворона, волос. Меня можно было легко принять за наркомана или больного. Мелькнула мысль: “Я ли это?”, но тут же исчезла.

Я услышал тяжелые шаги кованых сапог и обернулся в сторону идущего. Это был чернорубашечник, судя по серебряным нашивкам — офицер Келид Рага. Он был одет в черную униформу, из кобуры выглядывала рукоять револьвера. На вид ему можно было дать около двадцати пяти лет. Его внешность почти ничем не выделялась, кроме блеклых фиолетовых глаз и угрюмого выражения лица. Чуть впалые щеки, светлая кожа, почти бескровные губы. Он сел рядом со мной, закурил, откинулся на спинку, посмотрел на небо чуть прищуренными глазами и спросил:

— Нечего делать, да? — Его голос звучал бодро, но в нем была заметна усталость.

— Ага, гуляю вот со скуки.

Он ничего не ответил. Мы сидели молча несколько минут, но молчание это не было в тягость. Потом он встал, раздавил окурок и бросил, не оборачиваясь:

— Меня зовут Тук. Если захочешь пойти в чернорубашечники, приходи в Подвал.

Я смотрел ему вслед, пока он не исчез в тумане. Потом тоже поднялся и побрел домой. Там я налил стакан швали, выпил его одним залпом и лег на кровать, не раздеваясь. Сон не шел; в голову лезли дурные мысли. Я лежал так, то глядя в темноту за окном, то поворачиваясь к стене, часа два. Окнами моя квартира выходила на площадь Победы, в центре которой стояла бронзовая статуя в окружении увядающих цветов, воздвигнутая в память о сентябрьских событиях. На каменном постаменте безликий чернорубашечник, идущий вперед, высоко поднял над собой черное, развевающееся на холодном ветру знамя с красным драконом. Его плоское лицо было лишено каких-либо черт.

Я резко встал, вышел на улицу и зашагал к Подвалу. На площади Победы я свернул в темный переулок. Возле стены, испещренной нацарапанными ножами надписями, уходила вниз каменная лестница, грязная и заплеванная. Я спустился по ней и прошел по короткому коридору, который заканчивался крепкой дверью. Войдя внутрь, я огляделся. Бар действительно находился в подвале, но не сильно напоминал его. Здесь было мало посетителей, в основном чернорубашечники из Келид Рага. На стенах зияли несколько дыр от пуль, деревянная стойка бара потемнела от пролитой швали. Табачный дым висел в воздухе. В углу кто-то играл в карты, оттуда доносились восклицания и ругань. За одним из столиков сидел знакомый мне офицер и еще два чернорубашечника — высокий мрачный человек в черном плаще со злым взглядом и парень с длинными тускло-серебристыми волосами. Он единственный из этой компании улыбался, несмотря на мрачную обстановку.

— Эй, мальчик-тень, — окликнул меня Тук. — Садись к нам.

— Благодарю, — отозвался я.

— Это Леко, — он кивнул на улыбающегося парня. — А нашего демона зовут Меффаро.

Тук оказался довольно молчаливым парнем, проводящим большую часть своего времени за бутылкой швали в Подвале. В делах он почти не участвовал, предпочитая оставаться в тени, но тем не менее считался одним из лучших чернорубашечников, видимо, за прекрасное владение револьвером и незаурядные способности. Он никогда не здоровался и не прощался первым, и у него не было друзей — по-моему, он в них не нуждался. Меффаро и Леко просто проводили время рядом с ним, хотя его трудно было назвать лидером. Он никого не предпочитал, рассеянно общаясь или изливая свои мысли любому случайному собеседнику. Тук относился ко всем как к каким-то иллюзорным призракам, которые существуют лишь временно и скоро должны исчезнуть. На многие вещи у него был взгляд из гроба — беспристрастный и чаще всего равнодушный. Тука почти ничего не волновало. В Вешни Йа его держали только сны и выпивка.

Каждый день мы собирались в Подвале. Поначалу я молчал, прислушиваясь к разговорам и усваивая здешние правила, которых было не так уж много. Главнокомандующим Келид Рага был Ниберис — жесткий седовласый старик, настоящий полководец. Его место было в первых рядах тяжелой конницы в темновековье, а не среди высшего руководства черной армии, состоящей, по моим подсчетам, из трех-четырех сотен головорезов — в основном ворья и бывших наемников. Ядром Келид Рага было высшее офицерство — все, как на подбор, старые вояки, хорошо знакомые между собой. Они воевали вместе много лет, но между ними не чувствовалось близости и единства. Наверное, все они по своей сути были одиночками, объединенными под черным знаменем Келид Рага Ниберисом, хотя тот был скорее формальным лидером. Ему подчинялись, но неохотно и не все. Он был похож на преданного мертвому королю полководца, пытающегося удержать расползающееся по швам и неумолимо падающее в смуту королевство.

В лицах почти всех старых офицеров чернорубашечников было нечто общее — какая-то жестокость и беспощадность, словно Келид Раг на каждом из них оставил несмываемое клеймо ненависти, старое, покрытое коркой недавно засохшей крови, но начинающее кровоточить при хрусте ломающихся шейных позвонков висельника.

Несколько раз в неделю мы шли за город и там тренировались — стреляли по пустым бутылкам из-под швали и деревьям. Я учился метко стрелять из револьвера и вскоре преуспел в этом. Также я получил простой и незатейливый кинжал. У многих чернорубашечников, которые вступили в Келид Раг намного раньше меня, оружие было более изящным. По-моему, оно, как и погоны, было знаком отличия. Однажды, когда мы, как обычно, пили в Подвале, Меффаро вытащил и положил на стол свой револьвер. Он был с деревянной отделкой, и его можно было бы принять за роскошный кремниевый пистолет, если бы не барабан. Темное полированное дерево было украшено замысловатым узором, а внизу рукояти было вырезано маленькими, тисненными золотом буквами: “Мефаэль”.

— Мефаэль? — спросил я.

— У меня много имен, — ответил Меффаро, пряча револьвер. — Меннон, Мефаэль, Меффаро…

— И какое из них настоящее?

— Никакое. Имена — это оковы.

Меффаро замолчал. Леко дремал, положив голову на скрещенные руки. Я допил шваль и пошел к выходу. В узком коридоре мне встретился какой-то парень, исхудалый, с длинными сальными волосами, с совершенно безумным взглядом, судя по грязноватой, помятой одежде — дворянин. В его лице застыла тупая ненависть. Он сжимал двухзарядный кремниевый пистолет. Я посторонился, рука потянулась к револьверу. Зло посмотрев на меня, он прошел мимо и ворвался в бар.

Выйдя на улицу, я поздоровался со стоящими около лестницы чернорубашечниками и спросил, кто это был.

— Это Адон, — сказал Многоликий, еще один чернорубашечник из высшего офицерства Келид Рага и мастер переодеваний. Он мог так замаскироваться, что многие его знакомые могли поклясться, что это абсолютно другой человек. — Ублюдок из Забвения.

— Зачем он сюда пришел?

— Ищет кого-нибудь, наверное… Обкололся чем-то, заметил?

Ночь была прохладной. Я немного постоял с чернорубашечниками, прислушиваясь к их разговору. Говорили что-то о нашествии армии Андреанора на Лервию, о приближающемся Ангеликоне, спорили, стоит ли давить местных дворян из Забвения — в общем, обо всем том, что у меня вызывало только скуку. В Келид Раг я пришел, наверное, именно из-за нее.

Я вернулся в Подвал. Меффаро и Адона не было — видимо, ушли через черный ход. Кроме Леко, возле стойки бара сидела компания молодых чернорубашечников, присоединившаяся к Келид Рагу почти сразу после переворота, обычная скотина из золотой молодежи, пришедшая сюда только потому, что почуяла власть и положение в своем стаде.

— Пошли, прогуляемся, — сказал Леко, неловко вставая и протягивая мне оставшиеся бутылки швали. — Здесь душно.

Я молча последовал за ним. Мы вышли из бара и двинулись к площади Победы. Сели на скамейку и начали пить шваль. Меня клонило в сон; пьяный Леко беззаботно болтал, а потом вдруг уставился на безликую статую и злобно проговорил, вытаскивая кинжал:

— Я заставлю улыбаться этого ублюдка!

Он встал и, спотыкаясь, подошел к статуе. Я тоже был изрядно пьян, да и не хотел мешать ему. Меня пугала пустота на лице этого чернорубашечника, а Леко, похоже, ненавидел ее. Я помог ему подняться на постамент. Он ухватился за ногу статуи и, подтянувшись, взобрался туда. Я смотрел, как Леко, пошатываясь, встал, обнял за шею статую, которая была ростом с него, выковырял на лице чернорубашечника два глаза и медленно вырезал кинжалом кривую, неровную, уродливо-широкую улыбку, отдающую злой радостью. Я смутно вспомнил любимую забаву Варкаса, одного из самых злых чернорубашечников, убитого в какой-то перестрелке во время Черного переворота: он надевал на свою жертву маску с такой же уродливой улыбкой и наслаждался, ломая ей пальцы и глядя на полные боли глаза, резко контрастирующие с нарисованным ртом, искривленным в мучительно-веселом оскале.

Затем мы решили вернуться обратно в бар и пить дальше. Я посидел там немного, почти не притрагиваясь к выпивке и слушая Леко, пока он не заснул, а потом пошел домой и там сразу лег на кровать и заснул. На следующее утро, часов в двенадцать дня, я ввалился в Подвал, где не было никого, кроме бармена, лысого парня, бывшего раньше, по слухам, каким-то вором. Я взял себе швали и сел за стол рядом со стойкой.

— Как поживаешь? — спросил он.

— Плохо… А где все?

— С утра толпа собралась перед ратушей, требовали вернуться в Союз Свободных Городов.

Облачный город был одним из девяти так называемых Свободных Городов-республик. Келид Раг в день Черного переворота разогнал парламент, расстреляв большую часть старых, из года в год заседающих на одном и том же месте депутатов, а градоначальник Клод был вздернут на виселице под одобрительные крики полупьяных чернорубашечников. В тот день больше всех отличился Меффаро, внезапно превратившись из скучавшего за бутылкой вина мрачного элитного офицера в адскую гончую Келид Рага, возглавив разгром правительственных войск. Он утопил бывшее правительство в крови.

— Представляю, что мы там устроим. Что еще расскажешь?

— Кто-то изуродовал вчера ночью памятник Победы. Вырезал каменному парню лицо.

— Вот подонок… И что будет со статуей?

— Скорее всего сделают новое, нормальное лицо. А вообще правильно поступили, мне тоже не нравился этот памятник. Это была идея Многоликого.

— Зачем ему это? — удивился я.

— Говорят, что это как-то связано с культом Йа. Ну, ты знаешь этих парней, которые молятся всей этой братии андреанорских богов.

Я пил в одиночестве недолго. Скоро пришел Меффаро и подсел ко мне.

— Сегодня вечером ты пойдешь со мной, — сказал он, тонкой струей наливая в свою рюмку вино. — Надо кое-кого пристрелить издалека.

— Не хочу, — тоскливо сказал я.

— Не хочешь послужить славному делу Келид Рага? — усмехнулся одним уголком губ Меффаро.

— А другие?

— Тар, Многоликий и остальные заняты, Тук и Леко не согласятся.

— А я, значит, подхожу на роль палача? — разозлился я.

— Это я и посмотрю.

Он ушел, а я сидел за одной бутылкой швали весь день, изредка общаясь с заходившими на несколько минут чернорубашечниками. Они рассказывали последние новости о митинге, выпивали стакан швали и уходили. С толпой Ниберис поступил как истинный сын Келид Рага — приказал ее разогнать, а груди слишком недовольных набить пулями. Это не было чревато последствиями — Облачный город в основном населяли не те люди, которые могут свергнуть не нравившуюся им власть.

Вечером в Подвал зашел Меффаро, неся на плече однозарядное снайперское ружье.

— Ты не пьян? — спросил он, положив ее передо мной. Он вытащил свой револьвер и начал его перезаряжать

— Нет. Где ты достал это?

— Местный оружейник — настоящий мастер своего дела.

Пока я рассматривал оружие, Меффаро перезарядил револьвер и рассказал о предстоящем задании. После Черного переворота Охранка, местная тайная полиция, была распущена, но некоторые ее агенты переметнулись к Забвению в надежде, что дворяне смогут победить нас. Их нужно было припугнуть. Келид Рагом (а точнее, Меффаро и согласившимся с ним Ниберисом) был вынесен смертный приговор Глену, лучшему из этих цепных псов Службы Охраны. Сегодня Лорвен, глава Забвения, давал в своем особняке бал, на который был приглашен и Глен. Я должен был оборвать его жизнь метким выстрелом снайперского ружья из дома напротив, где покончил с собой знаменитый в прошлом либерал Роб Минкель.

Мы прождали два часа, дожидаясь начала бала. Меффаро сидел с закрытыми глазами, словно окаменев, не двигаясь и не дыша, а потом резко встал и вышел на улицу. Я схватил снайперское ружье и побежал за ним. Мы двинулись к Аллее Черных Крыльев, а оттуда в престижный и богатый район вымирающего дворянства. Дом, откуда я должен был стрелять, угрюмо чернел, заброшенный и полуразрушенный. Стены и потолок левого крыла здания обвалились, по комнатам гулял ветер. Окна в доме заколотили. Мы проворно перелезли через решетчатые железные ворота, вошли в старый дом и поднялись на второй этаж. Из зала под открытым небом был отлично виден особняк Лорвена напротив. Оттуда слабо доносилась музыка и женский смех. Я засел в тени. Меффаро стоял рядом, обдуваемый холодным ветром.

— И как я узнаю Глена? — спросил я, глядя через прицел на силуэты в окнах.

— Я скажу тебе.

Прошло несколько минут, и Меффаро прошептал, хищно скалясь:

— Третье окно справа на втором этаже.

Я взглянул туда. Через минуту в нем появилась худощавая фигура с бокалом вина в руках. Мне казалось, что Глен смотрит прямо на меня. Палец нащупал курок. Я не колебался, терзаясь нравственными вопросами. Никогда не чувствовал симпатии к людям и не считал убийство преступлением, веря в вечность человека. Может быть, он отправится в лучшие миры…

Голова Глена запрокинулась назад и он упал, выронив бокал. Я услышал звон разбившегося хрусталя — мгновенное эхо убийства, которое неотвратимо настигнет тебя, стой ты хоть за сотней толстых стен. Еще одно странное свойство Вешни Йа, такое же, как и текучесть неба. Эхо убийства, этот немой укор, и водяная грань над нами. Каково жить в иллюзорном мире?

Я опустил ружье и посмотрел на своего спутника. Его черный плащ тенью развевался на ветру, и вместо Меффаро я увидел лишь огромный темный силуэт с блестящими в темноте глазами и ртом, оскаленным в злом веселье. Это был не тот Меффаро, которого я знал, это был злой дух древнего бога убийства. Он опустил взгляд на меня, и в мое сознание вдруг врезался образ средневекового воина, в черных готических латах с запекшейся на них кровью, в шлеме в виде песьей головы с длинной пастью, из которой мерцали демоническим светом глаза, с большим двуручным топором наперевес… На меня словно дыхнул затхлый ветер ненависти с темных времен.

Я моргнул и увидел перед собою Меффаро, дьявола Келид Рага, который устроил мне эту проверку на вшивость. В армии демонов нет места праведности.

— Да… Ты сын Келид Рага, — сказал он, довольно скалясь, развернулся и спустился вниз. Я шел за ним на негнущихся ногах. Мы вернулись в Подвал и я здорово напился. Не потому, что как-то раскаивался о сделанном, — Глен в любом случае заслуживал смерти, — а потому, что моя жизнь и моя смерть принадлежали теперь Ордену Теней.

2.

Одним утром я пришел к Туку, чтобы помочь в уборке чердака. Он редко просил о чем-либо, и эта просьба слегка удивила меня — что было в этом сложного? Тук мог и сам убрать. Списав все на скуку, внезапно одолевшую его, я вошел в его неприметный дом. Внутри было просторно и светло, в отличие от моего дома, где всегда стоял полумрак. Почти сразу же раздались требовательные стуки в дверь. Тук отворил засов, и в его дом шатаясь, вошел Тар. В руках он держал по бутылке швали.

— Здорово, ребята, — бросил Тар и упал. Бутылки покатились по полу.

— Привет, — поздоровался Тук. — Я тут чердак собрался прибрать. Сколько лет там не был.

Тар не ответил. Мы уложили его на кровать и полезли на чердак. В помещении висел затхлый воздух, тени недобро чернели по углам. Пол и все предметы были покрыты толстым слоем пыли. Он огляделся. Ящики, сундуки, бутылки из-под швали, мелкий мусор — все это было раскидано в беспорядке. Слабо пахло гниющим деревом. Тук рассказывал, что когда-то Леко пил здесь несколько дней в одиночестве, тишине и темноте. Тук не донимал его разговорами, принося днем, когда Леко забывался на три-четыре часа, еду и шваль. Когда Леко попытался покончить с собой, Тук вовремя обнаружил его, умирающего от потери крови — он пытался вскрыть вены осколком от бутылки, и привел лекаря. После этого Леко поблагодарил его и вроде бы вернулся в нормальное состояние.

Посередине темноту чердака пронзал тонкий луч света — от дыры на крыше. Мы слегка обрадовались — это была большая редкость. Можно было сделать множество таких дырок, но солнечный свет по неведомому странному свойству не проник бы ни в одну из них, словно отказывая кому-то, кто возжелал солнечного напитка.

— Солнечный луч, нужно не упустить его, — пробормотал Тук. Он спустился, подобрал полупустую бутылку швали и снова залез на чердак. Луч все так же незаметно освещал маленькое пространство, слабым светом разгоняя мрак. Тук поставил бутылку прямо под него. Его наполнило ощущение чего-то предстоящего.

Спустившись, мы увидели, что Тар, сгорбившись и закрыв ладонями лицо, сидит на его кровати. Тар отнял руки от лица и мутно взглянул на Тука.

— Ты помнишь, как мы взяли Облачный город?

Тук застыл.

— Да.

— Кем мы были одержимы… Только сейчас я понял, что мы натворили. Помнишь, как все это началось? Ниберис основал Келид Раг, когда в воздухе словно повисло само очищение, и мы только собрались и начали готовить мятеж. Мы не хотели никого убивать, просто вдруг решили свергнуть Клода, хотя раньше без труда терпели его. И если подумать, то нас не особо касалась его тирания… В нас вдруг взыграло какое-то благородство, не покидавшее нас до того кровавого дня. Мы очистились от всего дурного, я отчетливо помню, как мое сознание было ясно, словно небо над Шейдом…

— А то, что было потом, ты помнишь? — спросил Тук. Тар опустил голову.

— Да… Это странное чувство чистоты начало постепенно покидать нас за несколько дней до свержения градоначальника, сначала незаметно, но потом все более разочаровывая всех нас. А в тот день что-то переломилось, и чистота чувств и помыслов превратилась в какую-то свободу от морали и вообще здравости. Темные стороны поглотили нас… Мы убивали почти всех, кто попадался под руку…

Постепенно этот монолог, такой длинный и странный для Тара, простого вояки и вечного спутника Тука, перешел в пьяные отрывки воспоминаний, таких жалких и банальных. Душевные раны солдата, потерявшего лицо во время войны и теперь мучительно страдавшего от неизбывных кошмаров. Как мало осталось мужчин, способных без колебаний убить своего врага? Никогда не видел колебаний я у Леко, но у него и не могло их возникнуть — он убивал только в бою. Рука Тука тоже никогда не дрожала… Меффаро можно было не принимать в счет — он убивал в любой ситуации и получал от этого удовольствие. 

Иногда в своем пьяном монологе Тар замечал Туку, что, как только он почуял кровь невиновных, то сразу отошел от дел. Это не было обвинением, скорее поднимало его авторитет в глазах Тара. После захвата Облачного города Келид Раг едва не развалился, и некоторые чернорубашечники ушли. Поверх черной рубашки был накинут красивый черный китель, так привлекавший к нам молодежь, а кто-то и вовсе перестал носить рубашки, но воинов Келид Рага все по-прежнему называли чернорубашечниками.

Тар постепенно затих и, вроде бы успокоившись, уснул. Стало тягостно. Тук, все это время молчавший,  встал с кровати, и мы снова взобрались на чердак. Солнечный луч заметно потускнел, а жидкость в бутылке стала менее мутной и излучала неяркий свет. Вид Тука стал еще отрешеннее. Воспоминания об очистительных облаках Ангеликона, казавшегося таким близким в то время, перенесли его в прошлое, и я оставил его в одиночестве. Я сел у окна и стал слушать тихий шепот дождя, глядя на далекий горизонт, и когда я оторвался от этого занятия и опять поднялся на чердак,  солнечный луч исчез, лишь солнечная нить внутри бутылки со швалью освещала укутанного мраком Тука. Он взял бутылку, покрутил ее в руках, а потом с силой бросил о стену. Стало темно.

Когда мы спустились, Тар встал и спросил:

— Что вы там разбили?

— Ничего, — довольно громко для себя сказал Тук.

Тар вышел на улицу, мы за ним. По небу плыли облака, обычные серые облака.

3.

В последнее время я часто гулял по Аллее Черных Крыльев. Она вела к городскому кладбищу, где было прохладно даже в самую жаркую погоду, а на ветки высоких деревьев никогда не садились птицы. Здесь почти никто не нарушал моего уединения. Я мог часами сидеть на деревянной скамейке и разглядывать статуи ангелов и святых, размещенных вдоль всей Аллеи по обеим сторонам. Одна из этих статуй напоминала мне Боло, но вместо коротких мечей его руки покоились на рукояти огромного двуручного меча, длинною почти в полный его высокий рост. Большие расправленные крылья за его спиной тянулись ввысь, тело покрывали тяжелые латы, а лицо все так же скрывал шлем. 

Вокруг Аллеи Черных Крыльев рос небольшой лес, и оттого в этом месте было много теней, в которых иногда на мгновение прорисовались очертания неясных силуэтов. За лесом стояли родовые поместья дворянства Облачного города. Их осталось мало, и все они были объединены в клуб Забвение. Шептали, что это их убийцы неудачно пытались расправиться с высшим руководством Келид Рага… Местные аристократы давно потеряли всякие привилегии, оставшись только со своими поместьями, титулами и воспоминаниями о прежних временах, когда Облачным городом правили короли. После захвата Облачного города Келид Рагом они начали надеяться вернуть былую власть, считая чернорубашечников толпой пьяных головорезов, собранных с разных концов Вешни Йа. Мы, в свою очередь, считали их властолюбивыми подонками, не знающими чести. Как бы то ни было, новые распри были неизбежны, и не только с Забвением. Темные облака сгущались над нами, враждебные силы окружали одинокое черное знамя Келид Рага, развевавшееся над Облачным городом… Многие полагали, что это оправдывает их зверства. Келид Раг падал в бездну насилия.

Солнце садилось, когда я прогуливался по Аллее. Я свернул в сторону дворянских поместий и остановился возле входа в одно из них. За решетчатыми воротами мрачно возвышался тот самый двухэтажный дом, откуда я стрелял в Глена. Слева от него находился сад с небольшим фонтаном, увенчанным сломанным бронзовым львом, из шеи которого текла струйка воды. Черные деревья с опавшей тускло-желтой листвой гнул осенний ветер. Все было в запустении.

Я услышал неторопливые шаги позади себя; идущий был в тяжелых кованых сапогах, какие носят чернорубашечники. Резко обернувшись, я увидел Меффаро. Он смотрел на дом, держа руки в карманах черного плаща. Я кивнул ему и отвернулся. Двадцать лет назад в этом доме лорд Роб Минкель застрелился, когда его пришли арестовывать. Родственников Минкеля казнили. С тех пор здесь никто не жил… Тем временем солнце скрылось за горизонтом. Я оторвал взгляд от этого мрачного места и зашагал прочь.

Потянулись осенние дни. Солнце неярко светило среди серого неба, часто шли дожди. Если раньше в такую погоду я безвылазно сидел дома, то сейчас она мне нравилась. Цепь жестоких расправ, начавшихся после захвата чернорубашечниками Облачного города, оборвалась. Тук куда-то пропал, остальные напивались в Подвале. Как-то я зашел туда в разгар очередной пьянки. За столом в углу, отдаленном от основного сборища чернорубашечников, сидели Леко и Меффаро, высшее офицерство Келид Рага. Я подсел к ним. В верхушке чернорубашечников они, как я подозревал, не были потому, что просто не хотели. И все же мы все — Тар, Тук, я, Меффаро, Леко и другие — могли влиять на политику Келид Рага, являясь своеобразными серыми кардиналами. Нас считали лучшими — за боевые навыки? Не знаю…

Мы пили до глубокой ночи. Меффаро лишь слегка отпивал из бокала с вином, не пьянея, а Леко здорово напился. Как-то он, так же напившись, заявил, что “как все дороги ведут в Облачный город, так и все пути ведут в Вешни Йа”. После этого мне иногда казалось, что Вешни Йа — некий загробный мир, и что я тоже когда-то был и умер в другом мире. Временами мне хотелось вернуться в ту, забытую жизнь, но я уверен, что и там все было бы, как сейчас. Когда у тебя нет прошлого и будущего, то настоящее перестает казаться реальным. Тебе остается только коротать время до конца своей очередной жизни.

Леко был еще одним странным парнем, которого я заметил под знаменами Келид Рага. Я не встречал еще никого, кто так просто и искренне желал умереть. Иногда я удивлялся, как мало его удерживает в этом мире. Он был наркоманом и пьяницей, подверженным сильным приступам хандры, из-за которых вполне мог покончить с собой под мимолетным настроением. Тем не менее, Леко был прекрасным другом и соратником. Я не сомневался, что он всегда готов отдать жизнь за меня или кого-то еще из своих друзей… Его точность стрельбы была легендарной, как и другие многочисленные таланты, хотя по его виду нельзя было сказать, что он великолепно рисует или ночами сидит на крыльце своего дома в ожидании рассвета. Неизменные с давних пор простая черная рубашка и брюки, длинный шрам на лице и молодцеватый вид выдавали в нем скорее молодого головореза Келид Рага, чем печального сына осени со злым нравом…

Но злыми были мы все. Я считал, что Леко просто острее других ощущал страдания, как и другие чувства, и оттого никогда бы не колебался в выборе между жизнью и смертью, если бы не мы. Но жестокости и беспощадности в нем не было, и он мог так же легко отпустить врага с миром, как и убить его в пылу битвы. Леко бросался в бой со смелостью человека, которого полностью захлестывала волна накатившего азарта. Обычно его спасала удача и боевые навыки, которые Леко приобрел благодаря долгим скитаниям по Вешни Йа, пока не осел в Облачном городе. Не знаю, из скольких безнадежных ситуаций он выбирался… В его глазах — стеклянном черном и нормальном карим — всегда можно было увидеть отражения его настроения. Леко был молод, но я подозревал, что ему осталось недолго жить в этом мире. Как бы то ни было, его самого это не волновало. Однажды он откровенно признался мне, что страха смерти он лишился благодаря многочисленным фантазиям, где он неизменно погибал или был убит, и эти успокаивающие его сцены Леко воображал еще с детства. Он считал смерть благом…

На следующий день я проснулся в Подвале, усталый и с головной болью. Выйдя на улицу и вдохнув свежий воздух, немного облегчивший мои страданья, я, слегка пошатываясь, пошел домой. Мучительно хотелось пить, я налил себе воды и припал к большой кружке. Я бы хотел запомнить этот вкус… Не найдя способа скоротать время, я лег спать. Когда я встал, солнце садилось за грязным окном. Хотелось снова пройтись по Аллее Черных Крыльев, но вместо этого я отправился к Леко. По дороге мне встретился Ниберис с Тенью и несколькими телохранителями. Он рассказал, что сегодня несколько чернорубашечников столкнулись с отрядом вооруженных дворян из Забвения. Не знаю, кто первый открыл огонь, но это было предзнаменованием новой войны, к восторгу Меффаро, Многоликого и других чернорубашечников, которые дышали чужими смертями. В той перестрелке все чернорубашечники были убиты, а потерями дворян никто не интересовался. С азартом мы кинулись громить их родовые особняки. Это был кровавый день… Атаку отбили, черное воинство отбросили назад в город. Надежды на слабость изнеженных аристократов не оправдались, хотя их было меньше, чем нас — ведь когда-то дворянство было элитным офицерством королевской армии.

Мелкие стычки за дома и улицы оказались всего лишь эдаким отвлекающим маневром. Пока основная часть чернорубашечников перестреливалась с дворянами, лучшие убийцы Забвения начали охоту на высших офицеров Келид Рага. Через несколько дней после начала этой войны в Подвал принесли тело Тара. Сказали, что он был убит в перестрелке с карательным отрядом Адона… Адон,  полубезумный телохранитель Лорвена, фанатично преданный хозяину и Забвению, был наркоманом с маниакальной тягой к убийству. Та откровенная злоба и ненависть к врагам Забвения, с которой он смотрел на меня, делали его чудовищным орудием Коварда Лорвена. Адон был предводителем карательного отряда Забвения — группы убийц из семей потомственных военных.

Я подошел к сгрудившимся вокруг тела чернорубашечникам и посмотрел на него. По его глазам можно было прочитать последние мгновения, они словно отпечатались в них. Я будто воочию увидел подошедшего к умирающему от многочисленных ранений Тару Адона, его злорадный оскал и выстрел из кремниевого пистолета… Как он был похож в этот момент на Меффаро! Их объединяла любовь к чужим страданиям. Мы похоронили Тара со всеми почестями на кладбище возле гнезда Забвения, несмотря на опасность атаки. Но этого не случилось. После похорон чернорубашечники сильно напились рядом с могилой, и это не было лишено кощунства. Мы вспоминали Тара, какие-то его подвиги, восхваляли немногочисленные хорошие стороны, высказывали пожелания когда-нибудь снова с ним встретиться в других мирах. Меффаро все это время молчал, только один раз, во время очередного тоста, сказал, оскалившись: “Пусть он еще скажет, что Тар не заслуживал смерти”.

Для Забвения это была бессмысленная и неравная борьба, обреченная на провал, их последняя отчаянная попытка. Молодой Лорвен был великим лидером, благородным, великодушным, энергичным, его любили и были готовы поддержать горожане и остатки бывшего правительства. Поговаривали, что он был дальним родственником Роба Минкеля. Благодаря нему Забвение было овеяно надеждами и сиянием возрождения. Но нас было больше, мы были злее и воинственнее, среди нас были талантливые бойцы. Даже расправившись с лучшими из них, дворяне все равно бы неизбежно проиграли. Тем не менее, они затеяли эту обреченную на провал войну, и оставалось только уважать их за это чистое, не замутненное обстоятельствами самоубийство.

Не избежали атаки Адона и я с Меффаро. В тот день в Подвале остались только мы. Просидев там до ночи, слушая веселые донесения об убитых и повешенных аристократах от забредавших в бар освежиться швалью чернорубашечников, мы вышли на холодные улицы Облачного города. Как только мы прошли пару улиц, дорогу нам преградили три человека во главе с Адоном. Я обернулся и увидел еще двоих. Мы остановились, и моя рука потянулась к холодной рукояти револьвера. Меффаро лишь слегка осклабился. Свет от фонарей освещал улицу, где я должен был найти смерть от рук убийц Забвения. За те мгновения, которые пронеслись до того, как открылся огонь, я пригляделся к этим теням. Они были одеты в черные одежды, и некоторые из них скрывались за масками. В руках они держали мушкеты, которые были нацелены в основном на Меффаро, и на поясах висели двухзарядные кремниевые пистолеты. Это был тот самый карательный отряд Адона, их лучшие убийцы.

Мгновения пронеслись, и мы, не сговариваясь, одновременно бросились в разные стороны. Началась стрельба, но в меня не попали. Я убил крайнего человека слева, нырнул в темный переулок и спрятался в тени за мусорным ящиком. Кто-то заглянул туда и начал осторожно подходить к моему укрытию. Я резко выглянул и пару раз выстрелил, первой пулей попав в грудь, а второй пробив голову. Кровь в венах вскипела, время замедлилось. Я нервно перезарядился, слыша выстрелы, а потом резко выскочил из переулка и стрельнул в плечо последнего оставшегося убийцы. Прежде чем он упал, Меффаро разрядил в его грудь оставшиеся пули. Такие мелкие стычки обычно длятся коротко и грязно.

Адон застонал, раненый в правую руку и живот. Меффаро перезарядил свой револьвер, медленно подходя к нему. Его оскал становился все злее. Я заметил на нем по меньшей мере четыре ранения, но он выглядел так, словно это ему нисколько не повредило. Он подошел к Адону и прострелил его левую руку, которой он пытался дотянуться до своего двухзарядного пистолета. Адон вскрикнул от боли. Меффаро замер на минуту, о чем-то размышляя, а потом несколько раз выстрелил в грудь Адона. Тот коротко дернулся и затих. Меффаро мрачно окинул взглядом все трупы, которые остались после нас. Свет фонарей как будто стал темнее. Я вспомнил слова Леко, и мне стало не по себе. Предметы в этом  мире отражали настроение и атмосферу. Не оттого ли, что каждый видел мир таким, каким хотел видеть?.. Но увидеть мир таким, какой он есть, невозможно, ибо он не существует.

Мы вернулись в Подвал. Я взял бутылку швали. Тусклый свет отражался на темной жидкости, льющейся в стакан, придавая ей янтарный оттенок. Я наполнял бездонный стакан минут десять… Потом увидел полную до краев кружку, пустую бутылку и лужу на столе.

— Мне нужно поспать, — пробормотал я, откинувшись на спинку стула, и попытался заснуть. Меффаро куда-то исчез; я провалился в беспокойный полусон-полуявь, точнее, пребывал одновременно в двух снах, видя неясные образы и слыша голоса из бара. Когда я проснулся, Меффаро сидел напротив меня. Заметив мое пробуждение, он встал, бросив:

— Пойдем, Ниберис ждет нас.

Солнце сияло высоко в небе, улицы были пустынны. Повсюду бродили патрули чернорубашечников. Центральная площадь, на которой находилась городская ратуша, вообще была оцеплена. Вход в здание охранялся тремя молодыми чернорубашечниками. Они курили и нагло смотрели по сторонам. Завидев нас, новоиспеченные боги безмолвно расступились. В здании было еще больше охранников.

— Зачем Ниберису такая охрана? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Он не верит в свою популярность среди народа, — усмехнулся Меффаро. — Правильно делает. Только не стоит нам доверять. Будь мне нужна власть, я бы без колебаний всадил ему кинжал между лопаток.

— А кому можно доверять?

— Никому. Да и незачем… Я не сомневаюсь только в себе.

Мы вошли в просторный кабинет, где раньше властвовал градоначальник Клод, ныне гниющий в сырой земле. Ниберис сидел за письменным столом из темного дерева. За ним на стене висело черное знамя Келид Рага. Он встал и подошел к нам. Мне он пожал руку, а Меффаро слегка, почти незаметно поклонился. Если бы я не имел привычку наблюдать, то едва бы заметил это. Я удивился, но не подал виду — кто знает, что их связывало в прошлом?

— Этой ночью мы разгромим дворянский район, — заговорил Ниберис. — Если не получится, то спалим его и забаррикадируем ворота. Будьте готовы. Если тянуть дальше, то еще немного и к этому ублюдку Лорвену присоединятся горожане. Меффаро, ты пойдешь с Леко, Туком и Шаду за его головой.

Мы проговорили с полчаса, в основном о предстоящем нападении. Потом попрощались и ушли, оставив Нибериса наедине со своими планами. Меффаро ушел искать Тука, я зашел в Подвал и застал там Леко.

— Привет, — сказал я, садясь за стол. — Сегодня ночью ты, я, Тук и Меффаро пойдем громить дворян. Нам достался сам Ковард.

— Без Адона убить его не составит труда, — ответил Леко. — Врозь они никто.

— Может быть, там будут бывшие агенты Охранки.

— Какая разница…

Складывалось впечатление, что его совершенно не волновала предстоящая ночь, такими равнодушными были вид и тон Леко. Кто-то, не зная его, мог бы подумать, что это напускное позерство или тупое равнодушие бездумной машины для убийства. Но Леко просто постоянно был готов к смерти, и это было высшим его достижением.

В полночь мы вышли из бара и у входа в дворянский район встретили Меффаро и Тука. Вокруг нас вооруженные чернорубашечники группами шли в глубь гнезда Забвения. Покурив, Леко вытащил револьвер и направился к поместью Лорвена. Мы последовали за ним. Перелезли через ворота, прокрались к парадному входу. Тук и Леко резко, одновременным пинком выбили дверь. Ведомые чутьем Меффаро, мы поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к какой-то двери. Леко выбил ее и ворвался в комнату Лорвена. Она была пуста… Кровать не застелена, стулья и стол опрокинуты, словно здесь боролись. Я подошел к окну и посмотрел на залитый лунным светом сад. Там чернели какие-то тени.

— Он в своем саду, — сказал я. Меффаро криво ухмыльнулся и побежал к черному входу на первом этаже. Выбежав на улицу, в сад, мы увидели стоящего на коленях Лорвена, дворянина позади него и еще нескольких людей вокруг них. Лорвена душили удавкой свои же, крича что-то вроде “Это ты во всем виноват! Предатель!”. Побоявшиеся умереть обвинили во всем своего вожака и решили убить его. Меффаро был прав…

Мы открыли огонь. Душитель погиб первым, рухнув на землю с пробитой головой. Леко на бегу разрядил револьвер в двух дворян, не успевших даже опомниться, и, ловко достав кинжал, воткнул его между ребер третьему, уже поднимавшему на Леко пистолет. Он сполз на землю, цепляясь за Леко, который нанес ему второй удар, на этот раз в сердце. Я тем временем застрелил четвертого дворянина, а Меффаро и Тук убили всех остальных. Лорвен все так же стоял на коленях и, схватившись за шею, жадно ловил ртом воздух. Он выглядел жалко без своего изящного одеяния и рыцарского вида, без Адона и обычной уверенности. Его широко раскрытые глаза, поникшая, какая-то сломленная фигура — все говорило о том, что он сокрушен и сдается. Он был в шоке, таком болезненном для его самолюбия… Преданный своими, захваченный врагами, — и его взгляд тотчас стал смиренным и равнодушным. Но потом отчаяние темной волной захлестнуло Лорвена, он с ненавистью посмотрел на нас и кинулся за кремниевым пистолетом. Когда он подобрал его и повернулся, ища глазами мишень  и остановившись на мне, я выстрелил ему в грудь. И отчетливее всего я услышал не громкий выстрел, не короткий вскрик боли Лорвена, а глухой стук ударившегося о землю пистолета.

6
ВСЕГО ГОЛОСОВ
33
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться