Google+
ЕСЛИ БЫ. ВАРИАНТЫ КОНЦА СВЕТА 100 лучших книг Космические пираты Мир Хранителей
Рассказы читателей: Айк, Мяврик, Ян и старенькая колдунья

АЙК, МЯВРИК, ЯН И СТАРЕНЬКАЯ КОЛДУНЬЯ

Необычные приключения Алёны в Колдовалом лесу

Если вы хотите, чтобы ваши рассказы также были опубликованы на компакт-диске и/или сайте “Мира фантастики”, присылайте их на электронный адрес . Статьи появляются на сайте спустя 2-3 месяца и более после публикации в журнале.

Ранним утром врач шёл по коридору своего отделения. Ночное дежурство выдалось очень беспокойным, и как хорошо, что оно подходило к концу. Стояла особенная, утренняя тишина, которую подчёркивал писк приборов из палаты интенсивного наблюдения. В этой палате он и провёл большую часть ночи. Следил за приборами, рассчитывал дозы необходимых лекарств и мучительно думал, как ещё помочь этой девочке. Её привезли два дня назад, и она ещё ни разу не приходила в сознание. Бедное больное сердце девочки с трудом поддерживало её жизнь, но сейчас положение если не улучшилось, то хотя бы стало стабильным. Лекарство помогло ей остаться в живых, но оно не может вылечить её совсем. Конечно, он будет бороться до последнего, но шансов выжить у неё очень мало. А уж стать совсем здоровой…Тихонько открыв дверь палаты, он вошёл и окинул взглядом показания приборов. Да, всё стабильно. Можно немного отдохнуть. Бледное лицо девочки на белой подушке, синеватые тени под глазами, тонкая ручка с иглой капельницы… Нда… Рядом с палатой был медицинский пост — стол, за которым сидела медсестра. Сегодня дежурила Наташа. Взгляд и улыбка девушки светились сочувствием.

Да, Наталья, хлопотная выдалась ночка!

Ох Олег Олегович, и не говорите! Быстрей бы это дежурство закончилось! Задала нам Алёнка хлопот! Как она там?

Немного получше. Сегодня она должна наконец проснуться… Посмотрим… — устало ссутулившись, он ушёл к себе.

* * *

Проснувшись, Алёна медленно обвела взглядом больничную палату. Светало, и какой-то слабый, болезненный свет ложился на медицинские приборы. Что же ей снилось сегодня? На душе осталось тёплое и пушистое ощущение, но сон ушёл безвозвратно. Жаль. Девочка лежала и слушала своё сердце. Сердце было очень слабым, больным. Иногда оно работало плохо, и приходилось звать на помощь врачей. Вот и сейчас она лежала в больнице, пила горькие и сладкие лекарства и ей даже ставили уколы, которых она очень боялась. А у её постели дежурил «железный сторож» — аппарат, который днём и ночью слушал больное сердце Алёны. Если сердце работало нормально, то он пищал еле слышно. Как только сердце начинало работать чуть-чуть слабее, аппарат тревожно и громко гудел. На его призыв приходил врач, ставил укол. От укола сердцу становилось лучше, а Алёна потом долго плакала. Ну вот, кажется, опять начинается… Алёна успела услышать тревожный голос «железного сторожа» и стала проваливаться куда-то… Туман окутал сознание девочки…

На закрытых глазах лежат чьи-то тёплые ладошки. Они пахнут травой. Боль в груди исчезла, и сердце бьётся спокойно и ровно. Кто-то напевает себе под нос что-то вроде «Карабулько, аяй я яй…». Как хорошо! Алёна потянулась и улыбнулась.

— Ай, ты проснулась!

Какое забавное лицо. Огромные зелёные глаза, густые тёмные ресницы. А само лицо какое-то маленькое. Густые лохматые рыжие волосы. Кажется, что их никогда никто не расчёсывал и не стриг. Ласково глядя на Алёну, незнакомец тихо говорил:

— А ты уже в пятый раз появляешься здесь, но всегда спящей. Я хотел тебя разбудить, говорил с тобой, а ты не просыпалась. Однажды я сплёл венок, а когда надел его тебе — ты исчезла… Теперь я всегда надеваю тебе венок, прежде чем пойти домой. А когда прихожу снова, то ты появляешься…

— А ты…кто? — От изумления слова застревали во рту.

— Я-то Айк, а вот ты-то такая странная…

— Я странная? А ты в зеркало давно глядел?

— В зеркало-то? А что это такое?

— Айк, ты надо мной смеёшься? Когда люди глядят в зеркало, то видят своё лицо.

— Я понял, ты же о луже говоришь! — сказал Айк, и весело рассмеялся. Он смеялся так здорово, так забавно, что Алёнка расхохоталась тоже. А какая разница, кто он, если у него такие весёлые зелёные глаза и славная улыбка. Вот он протянул красивый венок из ярких синих и красных цветов, и вдруг быстро спрятал его за спину.

— Ты чего?

— Чуть-таки не забыл, ты  же снова исчезнешь!

— Глупый, это — же просто цветы, хоть и очень красивые! Они не могут меня «исчезнуть».

Алёнка решительно взяла венок и надела его.

— Ой–ёй–ёй! А говорила-то, что не могут! – Лицо Айка огорчённо вытянулось и вдруг стало бледнеть и размываться, сквозь него проступили контуры «железного сторожа» и … мамино лицо.

— Алёнушка, милая, очнулась наконец! — тёплые мамины руки гладили лоб и щёки Алёны, а в её глазах стояли слёзы. Мама обиделась на неё?

— Мама, не плачь, пожалуйста, я больше не буду!

Вокруг облегчённо засмеялись.

— Конечно, доченька, я уже не плачу! Ведь ты снова со мной, всё хорошо. А тебе не больно?

— Не больно совсем… А где Айк?

— Нет никакого Айка, теперь всё будет хорошо, ты обязательно скоро поправишься, и тебя выпишут из больницы домой.

— Мам, послушай! Но ведь Айк есть! Я с ним разговаривала, вот только что!

— Ну ладно, ладно, есть, только ты не волнуйся. Может быть, тебе хочется поспать? Закрывай глазки. — Алёна сладко зевнула.

— Я попробую.

Дремота нежно обняла девочку и она уснула.

— Как ты быстро вернулась! Хорошо, что я не успел-таки пойти домой, — услышала она знакомый голосок.

— Айк! Ты куда исчезал? И где моя мама?

Айк вдруг рассмеялся, да так, что повалился на спину.

Вот это скачок! Я исчез! Я испарился! Это же ты только что, на моих глазах, растворилась в воздухе! Как-таки туман над речкой! Как сахарок в стакане! Как… как…ха-ха-ха!!!

Айк веселился, а Алёна вежливо ждала, когда он отсмеётся. Наконец она смогла спросить:

— Так ты видел, как я исчезла? А я видела, как исчезал ты…

Айк весело тряхнул своими невозможными волосами.

— Да ты не переживай давай. У нас такое дело иногда случается.

— Какое дело?

— Да появляются иной раз такие… Обалдевшие. А как ещё больше испугаются, так назад исчезают. А наш пастух Тод научился туда-сюда шлындать. Иногда такие интересные штуки оттуда приносит!

— Да откуда? Куда он…шлындает?

— А я знаю? Он прямо как ты — исчезает, а потом появляется. Он за горой молоканок пасёт, думал, что его никто не видит. Раз, и испарился! Кто ж его знает, куда…

— Когда я исчезла, то оказалась в больнице, там, где была до того, как исчезла… - Алёна совсем запуталась, смутилась и перевела разговор. — А ты где живёшь?

— В Яблоке!

— Как? — Глядя на её изумлённое лицо, Айк закатился снова. – Да деревня наша так называется! Яблоко. У нас яблоки вырастают славные такие, с мою голову.

— Ни за что не поверю! Яблоки бывают вот такие — она сжала кулак. — Ну или вот такие… — Вдруг плечи Айка печально опустились, он замолчал, глядя в сторону.

— Ты что, Айк?

— Но ведь ты ни за что, ни за что не поверишь мне! Я не могу сгонять за яблоком — щас весна, и они ещё не яблоки, а цветы.

— Айк, ну не обижайся, пожалуйста! Просто так иногда говорят «ни за что не поверю» Наверное, это неправильно!

— Наверное, — и вдруг его лицо расплылось в довольной улыбке, — Я так хорошо придумал! Я покажу тебе огрызок из компота. Ты же поверишь мне, если увидишь большой огрызок от большого яблока?

Алёна улыбнулась

— Конечно, поверю! Я и так тебе поверю, не надо мне огрызки таскать!

— Ой, как хорошо — сказал Айк. — А то он тяжёлый и мокрый.

— Айк, а почему у вас яблони цветут? Ведь сейчас январь, а это самая середина… - Алёна осеклась и огляделась. Они стояли на пригорке, и её босые ноги холодила молодая трава. Ласковое солнце согревало землю, пекло макушку и плечи девочки, а над головой летали ласточки.

— Айк, как же так! Ведь у меня дома зима, январь! — Айк лукаво улыбнулся.

— А давай-ка теперь я тебе не поверю? Вот покажи-ка мне снег!

— Ну ладно, Айк, кончай приколы! Скажи мне лучше, где я?

Озадаченно почесав ладошкой шею, он помолчал, потом ответил:

— Ну… за деревней, на холмах…

— А как я сюда попала?

— Я же тебе говорю, не переживай! У нас тут такое случается, правда редко. Раньше чаще было. Мне бабушка рассказывала: приходят, уходят. Никто не оставался. Появятся, испугаются и — обратно. Один появился прямо в бане, нас с ребятами увидел — как полез в окошко! А окошко-то прозрачником заделано, только кажется, что в нём ничего нет! Как он лбом стукнется! Аж баня затряслась! Ну, а потом исчез, конечно. А тебя вот цветы исчезают…

Радостная улыбка Айка сменилась грустной.

— Ты несколько раз появлялась здесь, такая больная, сонная, жалостная… — На Алёнку смотрели печальные зелёные глаза...

— Айк, послушай, я что, исчезла из больницы? Когда я исчезла от тебя в прошлый раз, все волновались, а мама даже плакала. А моей маме нельзя плакать, от этого она стареет!

— Да, моя тоже стареет, когда плачет… Ну ладно, одевай свой венок! Когда ты вернёшься, я покажу тебе сушёное яблоко.

Айк несмело улыбнулся, а Алёне стало грустно. Вдруг она не сможет вернуться! Но ведь там мама, папа, они уже, наверное, волнуются. Тяжело вздохнув, Алёна прошептала «до свидания», надела красно-синий венок и закрыла глаза

* * *

Тишину больничной палаты подчёркивал писк «железного сторожа». Алёна открыла глаза. За окошком разгорался нежный розовый рассвет. Деревья стояли все окутанные инеем, который безжалостно стряхивали вниз огненные снегири и жёлто-голубые синицы. В палату вошла медсестра Наташа.

— Проснулась? А я к тебе уже в третий раз захожу. Ты так сладко спала! Поставь, пожалуйста, себе градусник.

— Наташа, а я…сегодня здесь спала? Ну, я хочу спросить — ты меня на кровати видела, и я спала?

— Алёнушка, ну что ты говоришь? Я тебя видела, и ты спала. Отлично спала, не волнуйся, пожалуйста. Наверное, тебе просто что-то приснилось. Как ты сегодня себя чувствуешь?

— Чувствую хорошо. Наверное, приснилось…

Медсестра взяла градусник, поглядела на него и вышла.

Приснилось… И зелёная свежая трава на пригорке, и стремительные полёты ласточек в небе, и пронзительно — зелёные, весёлые глаза Айка… Приснилось… А сны никогда не повторяются… Слёзки закапали из глаз, нос набух противной влагой, сразу сжалось в груди больное сердце. Загудел тревожно «железный сторож» и Алёна начала проваливаться… проваливаться… уплывать…

Что это? Крики ласточек и запах травы. Она вновь лежит на пригорке, а рядом валяется венок. Венок Айка! Скорее обратно! Она быстро надела его, и сквозь облака начал проступать потолок палаты. Тревожный голос железного сторожа надрывал душу, вокруг суетились врачи и медсёстры, знакомые и незнакомые. Вот подошёл врач с большим уколом. Пусть! Алёна улыбалась. Теперь она точно знала — Айк есть! Есть его деревня Яблоко, есть то место, куда она попадает, если теряет сознание или… или засыпает.? Ура! Она постарается, очень постарается попасть туда во сне. Больше она не будет пугать родителей и врачей. Она уйдёт туда во сне! И ещё вот что. Надо попробовать уснуть в тапочках. А то трава и мелкие веточки сильно искололи ей ноги. Вдруг тапочки попадут туда вместе с ней?

Суматоха вокруг постепенно стихла, возле постели осталась Наташа. После уколов сердце перестало болеть, и на душе у Алёнки было светло и радостно.

— Наташа, а куда мы уходим, когда теряется сознание или спим?

— Ох, Алёна, я не знаю. Наверное, никто не знает. Ты что-то хочешь мне рассказать?

— Когда я очнулась, то вокруг было лето, зелёная трава и птицы. — Про Айка она решила пока не говорить, всё-таки очень уж он странный.

Я никогда не теряла сознания, Алёнка. А сны… Сны разные бывают.

— Но мне один и тот же сон несколько раз снился. Одно место. Там лето, цветы и ласточки.

Алёна хитрила, она уже поняла, что это не сон, но рассказывать всё почему-то не хотелось.

— Ну и хорошо, тебе повезло, в лете побывала. А вот если бы тебе каждый раз снилось что-нибудь проти-и-и-вное! Вот тогда бы ты перестала у нас в обмороки падать! Очень-очень постаралась бы больше не терять сознания!

— Знаешь, Наташа, я теперь буду очень стараться не падать в обмороки. Я теперь туда только во сне уходить буду.

Наташа только грустно улыбнулась. Открылась дверь, няня внесла поднос с едой, потом пришла мама. Она принесла Алёне новую книгу. Незаметно время подошло к вечеру. Когда в палате погасили свет, Алёна сразу стала вертеться в кровати, стараясь быстрее заснуть. Волнуясь, девочка комкала одеяло. Попадёт ли она снова к Айку? А вдруг она очутится совершенно в другом месте? Постепенно она успокоилась. Ей показалось, что глаза закрылись всего на минуточку, и, наконец, она услышала крики ласточек и пение ещё какой-то птички. Нахальный маленький кузнечик прыгнул ей на руку и застрекотал. Получилось! Алёна рассмеялась и открыла глаза. Ой! Над ней стояло… нечто. Большую копну длинной бурой шерсти венчала копёшка поменьше. Глаз не было видно, но зато из бурой шерсти торчали розовые уши. Оно медленно протянуло к Алёне лапу… Громко взвизгнув, девочка откатилась, вскочила и бросилась прочь. Ноги быстро несли её по тропинке, но сзади, не отставая, слышался топот и страшное сопение. Тропинку пересекал небольшой ручей. Подняв тучи брызг, Алёна, как комета, пронеслась на другую сторону и вломилась в густой кустарник. Зелёные ветки скрыли её от всего мира. Наконец перепуганная девочка остановилась. Сердце стучало у самого горла, но не болело, и за это ему, конечно, спасибо. Куда же это её занесло? Вокруг росли густые кусты с розовыми цветами, которые лёгкими ароматными гроздьями свешивались до земли. Пахло просто замечательно! Над головой шумели большие деревья. Сквозь листву ласково сияли солнечные лучики, зажигая искры в капельках росы. Чуть подальше звенел ручей, перекликаясь с голосами синичек и зяблика. Ну и что теперь делать? Где Айк? А почему она решила, что он всегда будет на холме? Ему ведь, наверное, тоже нужно есть и спать! Конечно, нужно вернуться и попробовать найти его деревню, но… брр… Большое лохматое чудовище, наверное, голодное... Ну и ну… Всё, теперь она будет сидеть здесь! Идти к ручью опасно. А как она попадёт теперь домой? Венок остался там же, где косматая страхолюдина. Может быть, поискать красных и синих цветов, сплести другой венок? Но здесь их нет, а искать — верный способ заблудиться! А может быть, потихоньку-потихонечку всё-таки подойти к ручью? Зверюга так шумел и топал, что она, наверное, сразу же услышит его. А вдруг он притаился и ждёт? Но день был такой солнечный, а цветы вокруг мерно колыхались и так сладко пахли, что в плохое совершенно не верилось. Алёна пошла на голос ручья. Подойдя к опушке леса, она осторожно развела ветки. Перед ней была круглая полянка, через которую протекал ручей, а у ручья… Алёна зажала руками рот, чтобы не закричать. Спиной к ней сидело чудище. Рядом с ним лежал Айк. Весь страх испарился. Спасать! Немедленно! Подняв из-под ног сучковатую палку, Алёна бросилась на помощь. БАЦ! Палка оказалась гнилой, с треском разлетелась на три части. Лохматая голова медленно-медленно стала поворачиваться… Девочка онемела от ужаса. Казалось, всё вокруг замерло.

— Ааау! Айк! — тонко и жалобно сказало страшилище.

— Алёна, ты чего это? — Айк вскочил и испуганно уставился на неё. Вдруг Алёна поняла, что ему никто не угрожал, а теперь в его глазах стоял страх, и опасается он только её, Алёну! Она растерялась.

— Айк, погоди, Айк, я же думала, что он … тебя… ЕСТ!

— ЕСТ? Мяврик? Меня? ЕСТ??? Ох, Алёна! — он облегчённо улыбнулся. — Какая же ты всё-таки удивлятельная девочка! — и он зашёлся весёлым, звонким смехом. Алёна почти слышала, как цепенящий страх покидает её, скатываясь тонкими прохладными струйками по груди и спине. Она перевела взгляд на этого ужасного Мяврика и вдруг тоже прыснула в кулачок. Зверюга сидел на заду и держал лапой волосы над глазами. Глаза у него были очень растерянные. Отсмеявшись, Айк встал и немного церемонно протянул руку в сторону зверя.

— Алёна, это Мяврик, он из славного рода лесных людей. Они наши соседи. Говорит он, правда, не всегда поймёшь что, но мы с Мявриком друг дружку хорошо понимаем. Мяврик, это Алёна. - почти поклонился он.

— Ёна? — неожиданно высоким голосом сказал Мяврик — палка…не нада! — и протянул…руку? Почти человеческую, с длинными пальцами и грубой мозолистой ладонью. Шерсть на морде растянулась, показались зубы, он… улыбался?

— Конечно, не буду, прости меня! Мяврик, я рада с тобой познакомиться! А почему ты погнался за мной?

— Айк попосил вреть.

— Что?

— Я попросил его встренуть тебя. Ему-то всё едино, где спать, а мне надо было домой. У меня ведь тоже есть родимые, и они сердятся, когда я убегаю надолго. А вдруг ты появишься, когда меня нет? Вот что ты будешь делать?

— Ну, я не знаю, наверное, подожду тебя…

— А потом? Ну, когда тебе ждать прискучит?

— Спущусь с холма и пойду искать твоё Яблоко! Спрошу у людей… ведь ты же там один такой Айк? — Алёна улыбнулась, но Айк был необычно серьёзен.

— Алёна, я думаю, что ты и мухи не обидишь. Но деревняне-то наши этого не знают! А ты вон какая странная! Я уж не ведаю, что там будет, если ты на уличку выкатишься. Ого! Всё Яблоко вверх дном встанет!

— Айк, ну неужели я так от вас отличаюсь? Я думала, что это только ты такой необычный, а остальные нормальные…

— Да мы-то нормальные, а ты в лужу сходи-ка погляди!

— А почему в лужу, у вас что, зеркала нет?

— Да ты про какое мне зеркало всё толкуешь? — Айк, кажется, слегка рассердился. Ну что она, правда, к нему привязалась?

— Ну, нет зеркала, и не надо. А может быть, я попробую тебе его принести из своего мира? Ведь проходят же со мной мои тапочки?

— Ты хотела сказать — топочки? Ведь ты в них не тапаешь, а топаешь!

— Ой, как интересно — топочки! — рассмеялась Алёна. — А у нас говорят «тапочки», «тапки». — Айк наконец-то улыбнулся тоже.

— Наверняка, если ты положишь это зеркало в топочки, то принесёшь его сюда. А снеси что-нибудь отсюда туда, а?

— Хорошая мысль. Я возьму туда…

— Мяврика! Положи его в топочки! - засмеялся Айк. Мяврик перестал есть траву и подошёл к ним. Вдруг он наклонился и сорвал большой красный цветок, похожий на мак.

— На!

Спасибо, Мяврик, он очень красивый, — лицо лесного человека расплылось в довольной улыбке. — Айк, а если я появлюсь завтра вечером… - Айк непонимающе уставился на неё. Ну, когда у меня все лягут спать… Ты уже придёшь на холм?

— Вот интересно, а как я прознаю, что у вас уже все легли спать?

— Ну… вот сейчас у нас, наверное, все спят… А может быть уже день, а я тут с тобой? Айк, не обижайся, пожалуйста, но мне надо немного привыкнуть… определить, когда у вас день, а когда ночь. Боюсь, что мне опять нужно идти! Смотри, у вас тут солнце только клонится к закату, а у нас давно все спят. Я должна быть дома до того, как все проснутся.

— Да ладно тебе, не бойся! Я же понимаю! — улыбнулся Айк. — Родимых пужать нехорошо, ведь они нас любят. Ты вот чего… Постарайся появиться, как сегодня, а? Мяврик, ты поспишь сегодня на холме? — Мяврик кивнул. Айк вдруг звонко рассмеялся:

— Как же ты от него стреканула сегодня! Вот это было здорово! — и Алёна с удивлением услышала, что Мяврик тоже смеётся каким-то тонким негромким смехом. Смеясь, они махали ей рукой и она начала отдаляться, их лица закрыла пелена. Сквозь пелену она увидела окно своей палаты. Она ещё успела сказать им «до свидания « и очутилась на своей кровати. А в руке был крепко зажат стебель красного цветка, похожего на мак.

* * *

Алёна открыла глаза. Кажется, больница уже давно проснулась. За дверью палаты, по коридору, деловито проходили медицинские сёстры и, не спеша — врачи. Весело звенели голоса детей. Эти дети, как и Алёна, имели больное сердце. Но они, как здесь говорили, были «лёгкими» больными, то есть могли ходить и даже бегать немного. Алёна была самой «тяжёлой», и все её попытки пройтись или даже просто встать оканчивались приступом боли в груди и потерей сознания. Сильная радость или огорчение тоже могли окончиться приступом, поэтому Алёну все берегли и старались не волновать. Но как же она смогла ходить, бегать, страшно бояться там, в лесу Айка? Здесь это просто убило бы девочку, а там сердце ни разу не заболело, как здоровое. Значит там, у Айка, она здорова?

Радостно заскрипела дверь и вошла мама. Алёна сразу же забыла о своих выводах, так как мама принесла ей фрукты, зефир в шоколаде и запах свежести с улицы. Жуя большое спелое яблоко, Алёна подумала, что неплохо было бы взять такое с собой и подарить Айку. Ну не могут его огромные яблоки быть такими вкусными! Потом, вечером, она обязательно попробует прихватить одно яблоко. А сейчас нужно кое-что сделать…

— Мам, я сегодня так хорошо себя чувствую, можно мне встать?

— Нет, Алёнка, нельзя. Ведь доктор не разрешил тебе даже сидеть!

— А он когда-нибудь разрешит? Раньше я могла сидеть, ходить и даже немного бегать. А теперь могу только лежать и смотреть в окно? — глаза Алёны затянуло слезами от жалости к себе. Она взглянула в глаза маме, и слёзы сразу высохли: мамино лицо было таким отчаянным, безнадёжным и жалким. Девочка вдруг поняла: мама уверена, что Алёна больше не встанет с этой постели. Скрывая слёзы, мама быстро отвернулась и бодрым фальшивым голосом сказала:

— Ну, не только смотреть в окно, я тебе новые паззлы купила, погляди-ка сюда.

Мама достала из сумки две цветные коробочки. Алёна прислушалась к себе. Сердце билось спокойно и ровно, несмотря на недавние переживания.

— Мам, мне неудобно собирать их лёжа. Можно я чуть-чуть присяду? Ну хоть полулёжа?

Алёна видела страх и надежду в маминых глазах. Желание видеть дочку сидящей боролось в них со страхом приступа.

— Мне очень хочется, ну немножечко! Если что-то будет не так, я сразу лягу!

Мама зачем-то оглянулась на дверь, потом лукаво улыбнулась.

— Ладно, давай попробуем. Но если…

— Конечно, конечно!

Подняв подушки, она осторожно помогла дочке сесть. Сердце болеть и не думало! Победно улыбнувшись, Алёна сказала ему мысленно «спасибо».

— Это ещё что такое? У ребёнка строжайший постельный режим, почему она сидит? — В палату влетел её лечащий врач, Олег Олегович. Алёна всегда побаивалась его, а сейчас просто замерла от страха. Вот маме сейчас из-за неё влетит! Но увидев испуганное лицо Алёны, доктор изобразил фальшивую улыбку и ласково погладил девочку по голове.

— Ну что, тебе сегодня лучше?

— Олег Олегович, не просто лучше! Мне очень даже хорошо! Ничего не болит, и я сегодня такая сильная!

— Посмотрим, посмотрим… — холодная слушалка привычно ткнулась в её худые рёбра. — А ведь и правда неплохо! Ну что же, сегодня посиди немного, разрешаю. Попозже мы сделаем запись ЭКГ, посмотрим…

И повеселевший доктор вышел. Алёна подняла глаза. Лицо мамы просто сияло.

— Ты сегодня такая умница!

— Мам, я скоро и ходить буду! — Алёна улыбнулась, вспомнив, как быстро несли её ноги там, в лесу… через ручей, в блеске и плеске воды…взгляд её упал на постель. В складке между стеной и подушкой алел цветок.

— Мам, поставь его в воду, пожалуйста.

— Какой красивый мак… Зимой? Но зимой маки не растут… Откуда он у тебя?

— Я прихватила его из своего сна…- сказала Алёна чистую правду. Она видела, что мама не верит ей, но боится расстроить своим недоверием. Поставив цветок в стакан с водой, она поцеловала дочку. Потом они собирали цветные картинки паззлов, мама немного почитала ей, попрощалась и ушла. День тянулся долго. Приходил Олег Олегович, сказал, что ей можно теперь сидеть, но не больше двух часов в день. После ужина пришла Наташа измерить вечернюю температуру. Алёна одолжила у неё до утра маленькое зеркальце. Наконец в палате погасили свет. Цветок казался тёмной тенью на фоне окна. Крепко зажав в руке зеркальце, Алёна всматривалась в цветок. Когда глаза устали, палата начала расплываться, потолок сменился голубым небом, и её охватило тепло летнего дня. Потом она увидела склон холма, на котором Мяврик срывал рукой и отправлял в рот самые вкусные травинки. Кулак Алёны крепко сжимал зеркальце.

* * *

Алёна встала. Оказалось, что Айк опять лежит в густой траве рядом с Мявриком и смотрит в небо.

— Айк!

— Алёна! –он вскочил и подбежал к ней. — Ты к нам таки опять пришла!

Мяврик подошёл медленно, торжественно протянул ей цветок.

— Ой, Мяврик, ей цветы нельзя давать! Она такая скакушка, вмиг исчезнет!

Мяврик испуганно засунул цветок в рот. Айк расхохотался. Испуганный Мяврик с цветком во рту выглядел очень смешно! Алёна засмеялась тоже. Потом она показала ему зеркальце. Айк осторожно взял его в руки, долго разглядывал и удивлялся, а за его спиной сопел и удивлялся Мяврик. И опять день был наполнен криками ласточек, звоном зяблика и ласковым пением ручья. Они бродили по лесу, Мяврик показывал им самые вкусные травы, Айк отговаривался тем, что «он совсем-совсем сытенький и поевший», а Алёна из вежливости пробовала. Травы оказались очень разными, но некоторые из них ей даже понравились. Айк смеялся, что она скоро тоже будет лесным человеком, а она отвечала, что не возражает. Польщённый Мяврик застенчиво улыбался. Наконец солнце двинулось к закату, и Алёна решила отправиться домой. Она не стала искать цветок, а просто представила его в стакане там, в больнице, и через голубое небо стал проступать потолок палаты. Наскоро простившись, она снова очутилась в своей кровати. Была ещё ночь, и Алёна спокойно заснула.

* * *

Проснулась она бодрой и радостной. «Железный сторож» гудел тихо, а сердце билось спокойно и ровно. Весёлая энергия, как пузырьки в газировке, наполняла её тело и щипала в носу. Недолго думая, Алёна осторожно встала с кровати. И ничего! Ни обморока, ни боли! Немного постояв, она всё-таки села. Как хорошо! Она снова может стоять, ходить, а может быть, и бегать? Радость плескалась в ней и просила выхода. Алёна тихонько повизжала и попрыгала. «Железный сторож» сразу отозвался тревожной сиреной. Быстро нырнув в кровать, Алёнка затаилась. Вбежал Олег Олегович, и, увидев её зажмуренные изо всех сил глаза, строго спросил:

— Что случилось?

— Я просто… ну, я теперь могу ходить! — неожиданно выпалила она.

— Ты вставала? — сердитые глаза врача требовали ответа. Она кивнула. — Ничего не понимаю…

Он слушал её и тревожно качал головой. Потом велел медсестре срочно сделать запись сердечного ритма.

— Алёнка, не вставай больше, пожалуйста! Конечно, вчера тебе было намного лучше. А что если это случайное улучшение?

— Не случайное, я это точно знаю!

— Но я же этого не знаю… Пожалуйста, дай мне убедиться! Мы должны несколько раз записать ритм сердца, сравнить…

— Нет, я лучше встану, и вы убедитесь, прямо сейчас! — лицо девочки было сердитым и упрямым. Но тут радостно пропела дверь палаты, вошла мама, и все споры на свете вдруг стали неважными. Мама сияла. Ей уже сказали, что дочери стало намного лучше. Алёна прижалась к маминому плечу и замерла, а все остальные тихонько вышли из палаты.

— Мама, я сегодня проснулась совсем-совсем здоровой, и даже постояла немного!

— Наверное ещё рано, Алёнушка, ведь доктор тебе не разрешил?

— Нет, не разрешил, но ты знаешь, я теперь буду поправляться быстро — быстро! Ночью я ухожу в такое место… Ну, это как другая страна, только ещё дальше, понимаешь? Там сейчас начало лета, цветы, бабочки и птицы. Там живут мои друзья…Там моё сердце совсем не болит, я бегаю и прыгаю!

— Как хорошо, что тебе снятся такие сны… Спасибо твоим друзьям.

Алёна подозрительно посмотрела на маму. Опять ей не верят! Ну и ладно. Наверное, она ещё не умеет рассказать так, чтобы мама поняла и поверила. Ничего — ничего! Придёт время, и Алёна возьмёт с собой маму, папу и всех, кого захочет. Ведь смогла — же она пронести туда зеркальце! Ой, она забыла его там! Интересно, очень оно нужно Наташе? А может быть, быстренько сходить к Айку? Вдруг угол подоконника начал знакомо расплываться. Как, она чуть не улетела туда от одной мысли? Страх сковал сердце девочки. А что подумала мама? Неужели опять на её глазах Алёна потеряла сознание? Девочка осторожно подняла глаза и облегчённо вздохнула. Мама стояла к ней спиной и наводила порядок в шкафчике. Самым невинным тоном Алёна спросила: — Ты что-то сказала?

— Я спросила, что тебе принести завтра.

— Завтра? Яблок, конечно яблок! –Алёна представила удивлённые и обрадованные глаза Айка, смущённую улыбку Мяврика. Как здорово, ведь у них ещё только цветы! Весь день Алёна тихо улыбалась, и заснула она с этой же мыслью.

* * *

Проснувшись на знакомом пригорке, Алёна сразу почувствовала, что трава под ней совсем мокрая, а небо пасмурное. Дождик тихо шуршал по веткам, но в его шелест вплеталось какое-то тихое гудение. Девочка огляделась. За кустом стоял Мяврик. Он обхватил голову руками, гудел и медленно раскачивался. Алёне стало жутко. Тихонько подойдя, она положила ладошку ему на плечо. Мяврик медленно повернул к ней лохматое лицо. Шерсть на щеках была совсем мокрой. От слёз?

— Аёна, Айк сиит, Айк сиит, се сяят!!!

— Что, Мяврик, что? Я тебя не поняла, лучше покажи! — Мяврик сложил ладони под щёку. — Спит? А почему ты плачешь?

Мяврик взял её за руку и подвёл… Айк лежал на спине. Спит? Но у спящих не бывает такого ужаса на лице! Его глаза мучительно вздрагивали под веками, а руки и босые ноги мелко дрожали. Алёна присела, положила руки ему на лицо. Оно было таким холодным! Он не спал, точно не спал. Но что с ним?

— Мяврик, он отравился? — лесной человек пожал могучими плечами. — Перегрелся на солнце? Упал откуда-нибудь? Что случилось?

Он быстро и жалобно заговорил. С большим трудом Алёне удалось понять, что Мяврик нашёл здесь Айка утром. Попытался разбудить, тряс, переворачивал — никакой реакции. Тогда Мяврик побежал в деревню за помощью. Но там тоже все были холодными, неподвижными, но странным образом живыми. Тогда Мяврик стал ждать Алёну. Что делать дальше, он не знает, но очень на неё надеется. На глаза Алёнки навернулись слёзы, а больное сердце мучительно сжалось. Бедный Айк! Она ничем, ничем не сможет помочь ему! Хоть она и кажется здешним жителям странной, но ведь на самом деле она обычная девочка, да ещё и не совсем здоровая. Чтобы Мяврик не увидел её слёз, она низко-низко наклонилась над Айком. Какой же он холодный! Холод ощущался даже на расстоянии от лица. Приглядевшись, девочка увидела, что холод имеет слабый фиолетовый цвет. Это слабое фиолетовое свечение обтекало фигуру Айка и скручивалось в тонкую нить над его головой. Что это? Алёна поставила ладошку на пути нити. Ой! Её кольнуло как будто раскалённой иглой. Девочка отдёрнула руку и подула. Ну конечно, ожог! Такой у неё был в прошлом году, когда она хотела посмотреть, что так вкусно пахнет в сковородке. Горячий жир брызнул и обжёг ей кисть. Но как же так? Айк такой холодный, а из него выходит… вытекает… непонятно как выкручивается тонкая горячая нитка? А вдруг она унесёт с собой всё его тепло? Алёна огляделась. Неподалеку лежала толстая ветка. С трудом подтащив её к голове Айка, она поставила ветку на пути нити. Вначале ничего не происходило. Потом в месте соединения вспыхнула алая точка и показался дымок. Мяврик испуганно взвыл и оттащил ветку. Да, только лесного пожара здесь и не хватало…А что, если вернуть тепло Айку? Ведь где-то здесь должно быть…

— Мяврик, где моё зеркальце? Ну помнишь, я вчера его принесла? — Надежда на лице Мяврика сменился гримасой разочарования. Он молча показал на маленькую сумочку, висящую на поясе Айка, обхватил голову руками и снова заплакал. Но утешать его было некогда: если получится, он и так всё поймёт. Алёнка достала зеркальце и поставила его на пути нити. Нить прервалась! Лицо Айка стало спокойным, глаза перестали дёргаться под веками. Но тут зеркало стало нагреваться и жечь руки. Алёна терпела боль, сколько могла, но вскоре обожжённые пальцы девочки разжались. Вскрикнув, она обернулась.

— Мяврик, помоги же мне! — сказала девочка.

— Что поочь? - сердито дёрнул он плечом, но всё-таки подошёл. Алёна быстро сняла тапочки и, одев их на большие руки Мяврика, зажала между подошвами краешек зеркальца. Поставив зеркало на пути нити, она наконец-то смогла подуть на свои бедные обожжённые пальцы. Мяврик старательно держал зеркало, и уныние на его лице медленно сменялось робкой улыбкой. Теперь Айк больше напоминал спящего. Лицо его постепенно розовело, а дыхание становилось ровным. Фиолетовая нить истончилась и, наконец, совсем исчезла. Мальчик медленно открыл глаза.

Айк, теперь ты решил исчезнуть? Расскажи мне, пожалуйста, что у вас тут случилось?

— Алёна… — улыбка Айка была слабой и немного растерянной. — Как хорошо, что ты пришла…

Тут в разговор решительно вступил Мяврик. Он так горячо рассказывал о том, как пришёл в деревню, а там все спят. И спят очень странным, холодным сном. Торопясь и всхлипывая, он рассказывал, в каком состоянии нашёл Айка, как пытался его разбудить, тряс и дул в нос. Улыбаясь сквозь слёзы, он поведал о появлении Алёны, о том, как она всё придумала и спасла Айка! Слова лились потоком. И вот что странно: Алёна почти всё понимала. Пережив всё это сама, она научилась понимать Мяврика, и это было здорово! И Айк смотрел на неё во все свои невозможные зелёные глаза, удивлённо и восторженно! Алёне хотелось, чтобы так было долго — долго. Но вот Мяврик умолк, а улыбка Айка погасла. Он спросил:

— Мяврик, а ты видел в деревне моих родимых? Они тоже «спят»? — Мяврик кивнул.

— Алёнка, где зеркало? Надо спасти их всех, всю деревню! Побежали!

Ох, как они побежали! Айк сразу обогнал всех. Алёна неслась по тропинке за Мявриком, её тапочки выбивали высокие клубы пыли, а ноги мелькали так, что сливались в одно пятно. Там, дома, она даже представить не могла, что умеет так бегать! Наконец сквозь деревья показались первые крыши. Конечно, деревня была странной, но Алёне было некогда её разглядывать. Первые люди лежали прямо на дороге. Это были две женщины. Наверное, они возвращались с поля, когда случилась беда. Приглядевшись, девочка опять увидела фиолетовые нити над их головами. Отправив Айка поискать уцелевших жителей, Алёна прошла немного вдоль нитей. Вдруг её ногу что-то обожгло. Отпрыгнув и наклонившись, она увидела третью нить. Затем к ним присоединились четвёртая и пятая… и вскоре целая дорожка еле видимых фиолетовых нитей тянулась над землёй. Под нитями дымилась сожжённая трава, делая дорожку хорошо видимой. Дорожка тщательно огибала деревья и скрывалась в чаще. Алёна повернула обратно в деревню. На обочине дороги сидел Айк. Когда он услышал её шаги и поднял лицо, сердце Алёны дрогнуло от жалости. Горе, настоящее недетское горе плескалось в его глазах. Он даже не плакал. Он просто оцепенел.

— Айк, послушай, Айк! Ведь я смогла разбудить тебя! Давай будить остальных, что же ты сидишь, Айк! Где наше зеркало?

Зеркало у Мяврика, но оно шибко поплавилось. Он пробовал оживить сразу двоих.

— Они умирают, Алёна! Моя бабушка дышит уже совсем чуть-чуть! — из огромных глаз Айка закапали слёзы. Вдруг Алёна рассердилась.

— Сидишь тут, плачешь, да? Так и будешь плакать? Сколько будешь сидеть? А ну, вставай и пошли! — и она почти волоком потянула его за собой. Айк так удивился, что слёзы сразу куда-то исчезли. Девочка притащила его к тому месту, где много тонких фиолетовых нитей свивались вместе и становились видимыми.

— Айк, я придумала. Я исчезну совсем ненадолго. Натаскай чуть в стороне от этой дорожки большую кучу хвороста и жди меня.

Айк несмело улыбнулся, кивнул и пошёл собирать хворост. Закрыв глаза, девочка представила свою палату и сразу очутилась в темноте. Уютное тепло кровати сменило мелкие брызги дождя. Алёна только сейчас поняла, как она промокла и замёрзла. У кровати попискивал «железный сторож». Вот ещё проблема! На груди девочки был приклеен тоненький датчик. Через него «железный сторож» слушал её больное сердце. Если его отклеить, то сразу раздастся тревожный вой и сюда сбежится половина больницы. А что, если выключить «железного сторожа» из розетки, как утюг? Наощупь, в темноте Алёна тихонько пробралась к окну и выдернула розетку. Настала тишина. Осторожно приоткрыв дверь, девочка оглядела коридор. В самом дальнем конце, уронив голову на руки, спала незнакомая медсестра. Рядом с палатой тускло блестело большое зеркало… Бесшумно подкравшись к нему, Алёна вцепилась в края изо всех сил. Крепко зажмурилась и постаралась как можно чётче представить себе то место в лесу, где она оставила Айка. Вдруг зеркало упало вниз и стукнуло Алёну по ногам. Завопив от боли, девочка открыла глаза и вдруг поняла, что у неё всё получилось! Она лежала в мокрой траве, придавленная упавшим сверху зеркалом. К ней со всех ног уже бежали Айк и Мяврик.

— Ух ты! Гляди — кося, какое огромное! Такое шишь расплавишь! Алёна, какая же ты молодцовская! Мяврик, тащи сюда клещи! - радостно командовал Айк. Алёна испугалась. Клещи — это же такие жучки-кровососы, и они никак не были нужны в их спасательной кампании! Но тут из кустов вылез Мяврик. Он тянул за собой большие щипцы (как позже оказалось, взял их в местной кузнице). Потом они поставили зеркало на пути фиолетовой дорожки, Мяврик, отчаянно пыхтя, держал его с помощью своих щипцов — клещей, а Алёна с Айком быстро перетаскали за зеркало кучу хвороста, чтобы оно не упало. Наконец зеркало встало прочно, и все напряжённо уставились в него. Фиолетовая дорожка доходила до зеркала, но за него уже не продолжалась. Дети облегчённо перевели дух и заговорили разом, выплёскивая напряжение и боль последних часов. Алёна рассказывала, как она боялась быть застигнутой и остановленной в коридоре. Айк — как переживал, что у неё ничего не получится, как болела его душа за «родимых» и других жителей деревни. А Мяврик радостно гудел что-то о том, что таких удивительных девочек ещё свет не видывал, и что с ней не пропадёшь доже в Колдовалом лесу, такая выдумчивая девочка, просто ужас. Вдруг Алёна увидела, что фиолетовая дорожка, которая стала уже гораздо тоньше, сдвинулась с зеркала и течёт себе в обход! И с каждой минутой снова набирает силу! Объяснять было некогда, и девочка просто схватилась за край зеркала, чтобы подвинуть его. Ох, какой же он был горячий! С криком отпустив руки, она стала дуть на обожжённые пальцы. Тут Айк толкнул Мяврика, и они снова взялись за клещи. Наконец зеркало снова встало на пути дорожки.

— Дааа, — протянул Айк, — за энтой дорожкой глаз да глаз нужен. Чуть-чуть вон от нас не сбежала! Мяврик, последи, пожалуй, за энтим делом. Алёна, пошли-ка со мной! –и быстро зашагал в чащу. Догнав его, Алёна пошла рядом.

— Что случилось, Айк, куда мы идём?

— Руки твои скорые лечить. Которые у тебя облазить скоро начнут.

Взгляд Айка был неожиданно суров. Алёна подняла свои горящие огнём кисти. Боже мой! Кожа на ладонях вздулась ужасными пузырями, и только сейчас она ощутила, как это больно. Девочка опустилась на траву и заплакала.

— Щас я, быстро, потерпи маленько! — крикнул Айк и припустился бегом. Вскоре он вернулся. В его ладонях была отвратительная чёрная жижа.

— Как хорошо-то! Она здесь рядышком!

— Кто рядышком? — простонала Алёна.

— Да «лечебница» наша.

— Где лечебница?

— Да вот же! Давай сюда руки.

Зажмурившись, Алёна протянула ему отчаянно горящие ладони. Прохладная грязь ласково остудила их, и боль стала понемногу стихать.

— Ну вот, теперь пошли руки мыть! — засуетился Айк.

— А ещё не рано?

— Поглянь-ка, а не хотела «лечебницей» мазюкаться! Можешь смело смывать, она уже всю твою боль выпила, это у неё быстро!

— А она может любую боль… выпить?

— Ясное дело, любую! — важно подтвердил Айк.

— И даже из сердца?

— Может, и из сердца, а тебе к чему это?

И тут из-за кустов раздался торжествующий вопль Мяврика. Айк рванул туда, Алёна, наскоро обтерев руки об траву, побежала за ним.

— Всё! — орал Мяврик. — Всё кончилось!

Он приплясывал, подпрыгивал и размахивал своими длинными руками. Айк заглянул в зеркало и кинулся с радостным воплем ему на шею. Фиолетовой дорожки больше не было! Там, в деревне, зашевелились, ожили спасённые ими люди. Алёна почувствовала, что очень устала. Сколько же она здесь? А вдруг дома уже давно утро?

— Айк, послушай, Айк! — затеребила его Алёна. — Мне уже надо домой!

— Алёнка, ох, даже не знаю что сказать-то. Мы бы пропали без тебя, совсем бы пропали! Ты же спасла нас всех! Как же домой? Пошли в деревню! Надо всем про тебя рассказать! Какая же ты огромная молодец!

— Айк, Мяврик, но мне правда надо идти. Они там думают, наверное, что я упала в коридоре и потеряла сознание.

— В каком коридоре?

— Айк, не важно, в каком, я тебе потом расскажу. Важно, что моя мама за меня испугается и будет плакать.

— Ладно, до свидания тогда! — Айк улыбался во все глаза. — Приходи, когда сможешь, мы тебя будем очень — очень ждать!

Обняв на прощанье друзей, Алёна закрыла глаза и представила свою палату. Шорох дождя и шум деревьев постепенно сменились совершенно другими звуками…

* * *

— Алёна, Алёнушка! — мамин голос надрывал душу. Всё-таки она опоздала. Настроение Алёны сразу упало до нуля. Конечно, они решили, что она снова потеряла сознание. Они думают, что виновато её больное сердце, и никто не может просто выслушать её правдивую историю. Но мама плачет… да, пора «оживать». Алёна открыла глаза.

— Мамочка, не плачь, пожалуйста, у меня ничего не болит, мне совсем хорошо! Ну почему ты плачешь?

— Ох, Алёнка, я испугалась, что никогда не смогу тебя разбудить! — лицо мамы, залитое слезами, было таким несчастным! — Врачи говорят, что это был просто глубокий сон, сердце работает нормально. Но я же чувствую, что на самом деле тебя нет… это очень страшно, Алёна, смотреть на тебя, и видеть, что тебя нет…

Из маминых глаз тихо катились слёзы. Недолго думая, девочка вскочила с кровати и бросилась ей на шею.

— Мамочка, ну не плачь, ну как же тебе рассказать? Ты же опять мне не поверишь…

— Алёна, ты что, не надо! — перепугалась мама. Испуг смыл тоску и боль с её лица, но ведь она опять не слушала дочку! Осторожно укладывая девочку обратно в кровать, она ласково говорила о том, что Алёна обязательно поправится, что у неё сердце работает очень хорошо, гораздо лучше, чем на прошлой неделе. Её даже отключили от «железного сторожа». Если Алёна будет умницей и не будет больше так вскакивать с постели, то через неделю они, возможно, отправятся домой. А кстати, не расскажет ли она, зачем выдернула «сторожа» из розетки и вышла в коридор?

— Конечно расскажу! Наташа забыла закрыть дверь палаты вечером. Я лежала себе, и вдруг увидела, как огромный страшный дядька снимает со стены наше зеркало. Я выбежала и как дам ему по голове! Он испугался и упал в обморок. И лежал там, не живой и не мёртвый… у него из головы фиолетовая нитка тянулась, очень горячая. Ты не знаешь, что это было?

— Какая же ты у меня выдумщица! Это твоя выдумка была! Зеркало этой ночью действительно пропало. Наверное, ты что-то увидела, испугалась и потеряла сознание. Но как же ты оказалась под зеркалом?

— Я не знаю… - как объяснить, хотела сказать она. Но мама уже опять говорила, что скоро Алёна поправится и её отпустят домой.

— А дома мне можно будет вставать? — хитро спросила девочка.

— Придёт Олег Олегович, у него и спросим.

Мир был восстановлен. Алёна грызла большое яблоко, самое красивое из тех, что просила принести вчера. Как же давно оно было, это вчера! Столько всего произошло там, у Айка! Сколько страха, сомнений, усилий и страданий! Кстати, а ведь её обожжённые пальцы совсем не болят! Алёна незаметно рассмотрела руки. Ладони были красными и шелушились, но на них не было ни одного ожога. Её одежда была влажной, а тапочки под кроватью совсем мокрыми и грязными. Надо будет их почистить и просушить вечером, когда мама уйдёт. А ведь здесь прошла только тихая, спокойная ночь! Впрочем, мама рассказала ей, что эта ночь была спокойной не для всех. Вчера вечером, сказала она, машина «скорой помощи» доставила в соседнюю палату мальчика Яна. Поднялся большой переполох, потому что врачам никак не удавалось унять боль в его сердце. Они ставили ему уколы, а он всё плакал и звал свою маму. Пришлось дать ему снотворное, только тогда мальчик успокоился. Но даже во сне его сердце болит, несмотря на лекарство, которое постоянно капает по капельнице в его бедную худую ручку. Конечно, мама рассказала по-другому, не так ужасно. Но Алёна совсем недавно лежала, подключенная к «железному сторожу» и капельницам, и ей совсем не трудно было представить всё это. Жалость к бедному больному ребёнку сжала её горло так, что стало трудно дышать. Ужасно, когда боль терзает человека, но ещё ужаснее, когда страдает маленький человек, никому в этом мире не причинивший вреда! Жизнь устроена, оказывается, очень несправедливо, и она, маленькая девочка, ничего не может поделать. А если она всё-таки сумеет помочь ему? Ведь удалось же взять с собой тяжеленное зеркало! Теперь нужно попробовать взять с собой мальчика! Там ему обязательно должно стать лучше! Алёна повеселела и решила наведаться в соседнюю палату при первой же возможности. А ещё в то утро случилось маленькое чудо: пришёл доктор, и разрешил Алёне вставать! Он торжественно объявил, что её сердце работает гораздо лучше, и теперь он уверен в её скором выздоровлении (а раньше, значит, был совсем не уверен, ехидно подумала Алёна). Она тут же воспользовалась его разрешением и с большим удовольствием погуляла по коридору в сопровождении мамы. Но заглянуть в палату, из которой доносилось попискивание «железного сторожа» и голоса врачей, ей не позволили. Наверное, не хотели волновать. Но Алёна твёрдо решила познакомиться с Яном, когда он очнётся. Поздним вечером, дождавшись тишины в отделении, Алёнка тихо приоткрыла дверь палаты. Дежурная медсестра отлучилась куда-то, и длинный полутёмный коридор был пуст. На пороге соседней палаты она остановилась. В палате горела маленькая лампочка, освещая худое лицо спящего мальчика слабым желтоватым светом. На вид ему было лет пять-шесть, но Алёна плохо умела определять возраст человека, особенно маленького и больного. Но сколько бы ему ни было лет, она твёрдо решила познакомить его с Айком. А вдруг Яну там тоже станет легче, и он начнёт поправляться! Тихонько вернувшись в палату и устроившись в кровати, Алёна закрыла глаза и представила себе пригорок, цветы и звон ручья.

* * *

Открыла глаза она прямо в синее-синее небо и белоснежные облака. Губы невольно растянула счастливая улыбка. Здесь снова было солнце! Были птицы, цветы, зелёная трава! А самое главное, спиной к ней сидели рядышком Мяврик и Айк! Алёнка встала, тихонько подкралась к ним и звонко крикнула между их головами. От неожиданности они повалились в разные стороны, потом разом посмотрели на неё и возмущённо сказали: «Алёна!». Девочка звонко расхохоталась. Вскоре они смеялись уже втроём. Мяврик стал серьёзным первым.

— Ой, Аёна, тут такое было… — и приятели, торопясь и перебивая друг друга, рассказали такую историю. Вчера, как только Алёна отправилась к себе, по следу чёрной сожжённой травы из деревни вышла Гунна, старая колдунья. За деревней, на пригорке она застала донельзя довольных Айка и Мяврика, сидящих возле большого зеркала с видом спасителей человечества. Их усталые мордочки были измазаны копотью, а у Айка все руки были в лечебной грязи. Нисколько не удивившись необычному для этих мест зеркалу, умная бабушка быстро взяла их в оборот, заставив рассказать всё о фиолетовых нитях, а потом выпытала и об Алёне.

Она прям по словечку, по словечку, да всё и вытянула, — жаловался простодушный Мяврик. Напряжённая беседа подходила к концу, как вдруг из Колдовалого леса медленно и бесшумно выползла огромная… ну, гусеница, что ли, и уставилась на них большими равнодушными глазами. Все как-то сразу поняли, что всё, съедят. Старая колдунья очнулась первой, и вдруг быстро юркнула за зеркало. Чудище лениво плюнуло ей вслед струёй фиолетовой …ну, слюны, что ли, и тут случилось странное. Айку показалось, что фиолетовый плевок просто отразился обратно, как луч солнца — от зеркала. Вся голова мерзкого существа была окутана прочной плёнкой (как прозрачником, сказал Айк). Видно, под этим покровом ей приходилось несладко, прыжки и изгибы мощного тела ломали кусты и вырывали с корнем траву, а огромный хвост хлестал вокруг, как плётка великана. Айк с Мявриком отбежали подальше, и со страхом следили, как среди этого ужаса спокойно стояла старенькая колдунья, а прыжки огромной твари становились всё тише и тише. Наконец всё стихло, и друзья осторожно приблизились. Ноги Гунны дрожали, подгибались от усталости, и она опустилась прямо на мокрую траву.

— Баба Гунна, а ты что… - начал было Мяврик.

— Потом, ребята, потом. Помогите-ка, а то меня ноги не держат.

Под руководством старушки они крепко-накрепко привязали своими поясами голову чудища к огромному дереву. А зеркало притащили и поставили прямо напротив морды.

— А вот плюнь-ка теперь! — злорадно сказала Гунна. Ещё не очнувшись как следует, зверюга вдруг плюнула, и сразу получила второй прозрачный заряд себе на голову. Друзья облегчённо заулыбались.

— Рано радуетесь, — сказала Гунна. — Она ещё вполне может очнуться и снова заморозить всю деревню! Бегите быстренько в Яблоко, да соберите как можно больше сильных мужчин. Пусть прихватят крепкие рыболовные сети, колышки и топоры.

Пришли жители деревни — мужчины, за ними любопытные женщины, которые громко ругали своих любопытных детей за то, что те увязались с ними. Увидев чудовище, все оторопели. Даже побеждённая, зверюга была очень страшной. Но скоро люди увидели, что огромная тварь побеждена и неподвижна, и начали накрывать чудовище сетями. Сети крепко-накрепко приколачивали кольями к земле. Вскоре зверюга из «гусеницы» превратилась в «куколку». Тогда старая колдунья рассказала всем, как храбро вели себя Айк, Мяврик и неизвестная никому девочка. Люди слушали молча, и только мама Айка тихо плакала от страха и гордости за своего мальчика. Она гладила его по лохматым рыжим волосам и прижимала так крепко, как умеют только мамы. Потом в деревне был праздник, и они сидели во главе стола, ели всё самое-самое вкусное и жалели, что её нет с ними. А теперь все приглашают её в Яблоко на праздник, вот так! Алёна слегка оробела. Вся деревня ждёт её? Её, маленькую девочку с больным сердцем? Она смогла спасти от страшной гибели всех этих людей? Да, она смогла, и теперь Айк и Мяврик смотрят на неё преданными глазами и ждут её решения. И она решилась.

* * *

Деревня, конечно же оказалась очень непохожей на обычное село. Улочки были вымощены кирпичом, дома и заборы — чистыми, а крыши были очень красивыми – остроконечными. Некоторые крыши имели не два, а несколько причудливых скатов и хорошенький маленький балкончик. Все стены были раскрашены и изукрашены разными странными узорами. А окна в домах были сделаны в виде ромашек с прозрачными лепестками (как потом выяснилось, прозрачником называли плоские кристаллы какого-то минерала, который находили недалеко от деревни и вставляли в окна целиком). Животные в Яблоке оказались совсем обычными, на лугу паслись коровы, которых здесь называли молоканками, по улице бегали собаки, а большой кот презрительно щурился на них с дерева. Только вот люди… они действительно были странными! Впрочем, испугаться их было сложно: все имели добродушные лица и красивые глаза, готовые брызнуть весёлыми лучиками смеха. Волосы были густыми почти у всех, но рыжими — только у Айка и его мамы. Но таких больших сияющих глаз и буйных волос, как у Айка, в деревне ни у кого не было! Взрослые сидели за столом, а ребятня уже наелась и весело бегала вокруг. Но при виде Алёны все стихли. И вдруг девочка поняла, что для них она тоже странная, непонятная и даже немного страшная. Ей стало неловко, очень захотелось оказаться в своей палате. Вдруг стол и лица стали расплываться. Вот это, называется, пришла в гости! Только исчезнуть ещё не хватало! Разозлившись на себя за малодушие, Алёна усилием воли вернулась обратно, пока никто ничего не заметил. Но тут встала старая Гунна. Коротко, но очень красочно она напомнила о мучительной смерти, совсем недавно грозившей всем жителям Яблока, и о том, что именно этой странной девочке деревня обязана своим спасением. Все опомнились, зашумели и заулыбались приветливо. Только мама Айка подошла, обняла Алёну, молча усадила рядом с собой и положила ей что-то вкусное на тарелку. И сев за стол, Алёна почувствовала себя одной из них, ощутила их ласковое внимание и застенчивую благодарность Девочка успокоилась, поглядела в тарелку и невольно улыбнулась. Там лежал большой кусок огромного мочёного яблока, фаршированного какими-то фруктами. Айк сидел напротив. Видя её удивление, он весело подтолкнул локтем Мяврика и рассмеялся. Наверное, он уже давно рассказал Мяврику, что у Алёны-то таких яблок не бывает, и они долго перемигивались и хихикали. А старшие жители деревни неторопливо спрашивали Алёну о её родителях, её городе и о чём-то ещё. Как могла, Алёнка отвечала им, но её ответы рождали у них новые вопросы. Ну как им можно объяснить, например, что такое троллейбус? Вскоре Алёна совсем запуталась и замолчала, и от неё наконец отстали. Солнце этого длинного-длинного дня начало клониться к закату, когда она смогла выйти из-за стола, не обижая жителей. Нужно было отправляться домой, и друзья пошли проводить её.

— А ведь я хотела принести вам своих, маленьких яблок! — сказала девочка, — сколько всего произошло за эти дни, и я совсем забыла о яблоках!

— Но как ты удачненько вспомнила про зеркало! — лукаво улыбнулся Айк. - Кстати, а твои родимые не будут тебя за него ругать?

— Понимаешь, Айк, это не наше зеркало. Я ухожу к тебе не из дома, а из больницы. Это такое место, где всех больных детей лечат специальные люди — врачи. Это было их зеркало.

— Ой, Алёна, но ведь мы покуда совсем не можем вернуть его тебе! Что ж нам делать — то? Я глядел сегодня, тот гад всё ещё плюётся! — засуетился Айк.

— Да они не поняли, что это я его взяла. Просто ночью зеркало исчезло из коридора.

— А ты почему им не сказала? — нахмурился честный Мяврик.

— Я пыталась, но мне там никто не верит. Все думают, что я спокойно сплю всю ночь. Я, конечно, попробую рассказать маме ещё раз…

— Не грустись, Алёнка! — Айк весело хлопнул её по плечу. — Ведь мы обязательно вернём зеркало. Как только баба Гунна придумает, как быть с этой зверюгой, сразу и вернём! Кстати, она будет ждать тебя завтра, ясно дело не зверюга, а Гунна, может и подлечит за одним. Я с лечебницей хорошо умею обращаться, но куда мне до неё!

— Айк, а как ты думаешь, лечебница может помочь одному маленькому мальчику там, в больнице?

— А чего же мне думать? Вот завтра у Гунны всё и спросишь!

— И правда, мне уже пора… А яблоки у вас очень вкусные! — и обняв на прощание приятелей, Алёна закрыла глаза…

* * *

Оказывается, в больнице все уже давно проснулись. Из коридора доносился запах какой-то каши — её разносили всем на завтрак. Звенели голоса детей, не спеша ходили по коридору врачи, почти бегом — медицинские сёстры. Алёнка сладко потянулась в кровати — как хорошо, когда у тебя ничего не болит! Вошла Наташа, принесла завтрак.

— Вставай, засоня! После завтрака пойдёшь гулять в коридор! Олег Олегович сказал, что твоё выздоровление движется гигантскими шагами.

— А что он ещё сказал? — поинтересовалась Алёна, набивая рот вкусной кашей.

— Сказал, что нам с тобой скоро расставаться придётся! Через неделю он выпишет тебя домой, — Алёна поперхнулась кашей — Ну что же ты! Ешь аккуратнее!

Похлопав её по спине, Наташа вышла. Как через неделю? А как же она поможет Яну? Он, наверное даже не проснулся ещё. Не может же она забрать его с собой сонного? Алёнка доела кашу, оделась и вышла из палаты. По коридору навстречу ей шла мама! Радостно взвизгнув, девочка повисла у неё на шее.

— Здравствуй, здравствуй, моя хорошая! — радостно говорила мама, аккуратно ставя её на землю. — Что же ты меня не дождалась? Ну пойдём, погуляем немного.

Прогуливаясь, они дошли до палаты Яна. Дверь была приоткрыта.

— Мама, давай зайдём туда!

— Зачем?

— Я хочу знать, как там Ян. Ведь ещё недавно я так же лежала и боялась даже пошевелиться! Мне было очень скучно, когда ты уходила домой…

— Алёнушка, но ведь это невежливо. Мы здесь с тобой только гости. Нужно спросить разрешения хозяев, — И она подошла к посту. Наташа с улыбкой подняла голову от каких-то бумаг.

— Извините, пожалуйста, Алёне очень хочется навестить больного в палате номер два. Вы не возражаете? Это не повредит ему?

— Понимаете, я не возражаю. Но мальчик находится под воздействием седативных препаратов, поэтому ваше посещение не имеет смысла.

Подумав немного, Алёна тихонько попросила:

— Наташа, а расскажи мне это по-человечески, пожалуйста! — Наташа и мама тихонько засмеялись.

— Конечно, Алёнушка! Это значит, что мальчик постоянно спит. Ему дают такое лекарство, чтобы его сердце не болело. Но это лекарство очень сонное… когда тебя привезли, ты четыре дня так проспала!

— А его скоро… разбудят?

— Это решает Олег Олегович. Он сегодня утром делал записи его сердца. Просмотрит их и решит… А как твои дела?

— Очень даже хорошо. Наташа, я, кажется, потеряла твоё зеркало. Может быть, мама принесёт тебе другое?

— Что ты, Алёнка, не волнуйся! Оно мне совсем не нужно, это такой пустяк. Идите в палату, сейчас я принесу тебе градусник и лекарство.

В палате мама рассказала Алёне, что говорила с доктором. Он очень удивлён и обрадован её быстрым выздоровлением. Отпустить домой её можно даже сегодня, но Олег Олегович хочет ещё немного понаблюдать за её сердцем, убедиться, что всё хорошо.

— Ты знаешь, ведь они так и не поняли, почему ты вылечилась! А мне и не хочется ничего понимать, я просто очень-очень рада! Но всё-таки боюсь: вдруг болезнь вернётся! Потерпи ещё недельку. Олегу Олеговичу это нужно для науки. Он хочет знать, как ещё лучше лечить больных детей. А мне это нужно для спокойствия.

— Конечно мама, я всё понимаю. А для твоего спокойствия я могу на крышу залезть!

— Не надо так далеко, Алёна! Лезь лучше в постельку, а я тебе почитаю.

Девочка слушала ласковый мамин голос. Но сквозь него пробивались и другие звуки. Тревожный вой «железного сторожа» из соседней палаты, взволнованные голоса врачей. Постепенно всё стихло, и голос «железного сторожа» стал спокойным.

Вечером, улёгшись в кровать, девочка представляла себе, как расскажет Яну сказку. В этой сказке будет синее-синее небо, звонкие крики ласточек, весёлый и добрый Айк, лохматый, сильный и немного застенчивый Мяврик. Конечно же, Ян будет ужасаться и радоваться их приключениям! А потом она просто возьмёт его за руку… И крепко зажав в руках пакет с яблоками, девочка заснула.

* * *

И глаза Алёны опять открылись прямо в синее-синее небо! Ласковый ветерок гладил её щёки. Девочка потянулась и села. К ней уже спешил Айк.

— Привет, Алёнка! — закричал он. Подбежав, он быстро надел ей на голову венок из синих и красных цветов.

— Только не затевай исчезнуть, пожалуйста!

— Да я и не собиралась. Привет! А вот это тебе! — Айк сразу сунул нос в пакет с яблоками.

— Ух ты, как пахнут! А у наших дух совсем другой. И наши яблоки жёлтые… А укусить-то можно?

— У нас есть и жёлтые, и зелёные, и красные. Ешь на здоровье, только Мяврику немного оставь. А почему он не пришёл?

— Да он вчера полез на дерево за мёдом. А жужки как давай его кусать! Сучок и подломился! Как он полетел, как хряпнулся!

— Айк, ты чего веселишься? Что с Мявриком? — нахмурила брови девочка.

— Отшиб попу и исцарапался, — отрапортовал Айк, вытянувшись и прищёлкнув пятками. — Он у бабы Гунны лечится. Айда к ним?

— Ну, пойдём — наконец улыбнулась Алёна.

Домик бабушки Гунны стоял на краю деревни, у опушки «Колдовалого» леса. Как и все дома в деревне, он был аккуратным и нарядным. Когда они подошли, из-за двери раздалось:

— Заходи, Алёнушка, заходи! И ты, пострел, не стой в дверях!

Алёна робко открыла тяжёлую дверь. На середине комнаты, увешанной по стенам непонятными картинами и уставленной разными баночками, скляночками и бутылочками, в тазу сидел Мяврик. Кое-где к его шерсти простыми прищепками крепились широкие зелёные листья. На его лице сияла блаженная улыбка. Баба Гунна держала над ним ладони, как будто хотела защитить лохматую макушку от дождя.

Садитесь на лавку, я сейчас закончу.

Глядя на неё, Алёна внезапно поняла, что колдунья вовсе не похожа на жителей деревни. Больше всего она напоминала обычную старушку, из тех, что сидят во дворах на лавочке и присматривают за играющими в песочнице внуками.

— Ай да молодец девочка! Сама обо всём догадалась! — проницательно взглянув на Алёну, засияла старушка — — Правильно, я твоя землячка. Тоже попала сюда из больницы. Ох и больницы у вас там — это такое странное место… Там очень много людского страдания копится, и потому из них очень просто куда-нибудь попасть. Меня сюда вот занесло… лечу помаленьку. Хочется иногда вернуться, посмотреть…

— Так давайте попробуем вместе перескочить туда, ко мне!

— А жителей Яблока я на кого оставлю? Забыла, какая зверюга в лесу лежит? Я ведь здесь, Алёнка, для охраны поставлена. «Колдовалый» лес всегда грозит деревне бедой. И защитить жителей этого мира может только человек из нашего мира. Мы здесь особенные, понимаешь? Вот сделай так! — Гунна перекрестила указательный и средний пальцы на руках. Из кончиков пальцев ударили яркие белые лучики. Алёна повторила. И её пальцы тоже излучали свет! Такой же яркий, как у старушки! Она сразу направила ладошки в самый тёмный угол комнаты — и там как будто яркую лампочку включили!

— Ух ты, как здорово! Баба Гунна, а ещё что-нибудь покажи, а?

— Конечно покажу, мне не жалко. Девочка ты, кажется, правильная… если останешься со мной, то я тебе все свои умения передам. Ведь я хоть и медленно, но старею… чуть не прозевала того червячка! Ну что, остаёшься? Подумай хорошенько!

Старушка смотрела строго и внимательно. Немного смешавшись, Алёна ответила:

— Мне хотелось бы остаться. Но я очень люблю маму, папу, и бабушку, а они любят меня… Я же не могу их там одних бросить!

Баба Гунна улыбнулась и погладила девочку по голове.

— Да, Алёна, семья держит крепко. Но ты и так немало сделала для нас. Кстати, как твоё сердце?

— Мне кажется, что оно совсем здоровое! Но врачи хотят убедиться в этом и изучают меня для науки.

— Открою тебе секрет. Твоё сердце совсем здорово. Просто оно ещё не привыкло работать с усилием, ему надо постепенно набирать силу, понимаешь? Не нагружай его пока там, у себя, не бегай, не волнуйся.

— Баба Гунна! А в больнице в соседней палате лежит мальчик, у него сердце совсем — совсем больное, хуже, чем у меня было! Он даже очнуться не может, второй день спит. Может быть, я отнесу ему какое-нибудь твоё лекарство?

— Ох, Алёна, всех не вылечишь… да и лекарства эти, наверное, только здесь и лечат. Кто их там пробовал?

— Может быть, я попробую? Он такой слабый, такой больной! — из глаз девочки вдруг закапали слёзы. Айк и Мяврик дружно зашмыгали носами.

— Прекратить наводнение! — весело сказала Гунна. — Попробовать ведь нам никто не мешает? Мяврик, хватит парить попу, вылезай! Сходи к ручью и набери в эту чашку самой густой «лечебницы». Айк, принеси цветов «ветренного» дерева. Да только не свались, пожалуйста, лечи вас потом!

— Мы мигом! — и друзья исчезли за дверью. Слёзы Алёны сразу высохли.

— А что мне нужно делать?

Выложи ему на грудь «лечебницу» и воткни в неё цветы. Если он пролежит с этим всю ночь, наутро обязательно проснётся, а может быть, и сесть сможет.

Цветами «ветренного» дерева оказались душистые белые гроздья с чудесным ароматом. Баба Гунна показала Алёне, как надо срывать цветы с кисти и втыкать ножками в лечебную грязь. Быстро простившись, Алёна закрыла глаза.

* * *

В палате было темно, но из коридора сочился слабый свет. Бережно держа чашку и цветы, Алёна тихонько выглянула за дверь. Коридор был пуст, а медсестра на посту спала, положив голову на руки. Девочка юркнула в дверь соседней палаты. В слабом свете ночной лампочки лицо мальчика было бледным, страдальчески сведённые брови просили о помощи. Вдруг Ян тихо застонал во сне, и сразу послышался тревожный голос «железного сторожа». По коридору застучали торопливые шаги. Что же делать? В последний момент Алёна втиснулась в шкафчик и прикрыла дверцу. В палату влетел дежурный врач, стал что-то доливать из огромного шприца в капельницу, лекарство из которой капало прямо в руку мальчика. Испуганная девочка слышала, как быстро-быстро бьётся её сердце. Но проходили минуты, а её так и не обнаружили. Наконец железный сторож успокоился, врач посидел немного у постели Яна и ушёл. Алёна с трудом выбралась из узенького шкафчика.

Ой, цветы совсем помялись! Ну что же делать, других пока нет. Стараясь не смотреть в страдальческое лицо мальчика, Алёна откинула его одеяло. «Лечебница» вывалилась со смачным чмоком прямо на грудь Яна, на датчики «железного сторожа». Потом Алёна стала по одному отрывать с грозди цветы и втыкать в чёрную лепёшку так, как научила её колдунья. Вот чудеса! Помятые лепесточки расправлялись на глазах, а запах усиливался. Вскоре цветы покрыли всю грудь мальчика. Положив оставшиеся кисти ему на подушку, Алёна тихонько выскользнула из палаты.

Утром девочку разбудили громкие голоса в коридоре.

— Какое кощунство! Кто устроил здесь похоронное бюро с отделом флористики? — возмущался сердитый голос — И скажите мне ради бога, где зимой в больнице можно найти столько грязи? Немедленно убрать с больного эти странные украшения! Ещё раз увижу подобное — вызову милицию! А дежурного врача и медсестру прошу ко мне в кабинет. Это неслыханно! В моём отделении такого просто не может быть! — сердитые шаги затихли в конце коридора. Вошла Наташа, принесла градусник.

— Наташенька, что случилось? — невинно пропела Алёна.

— Ох, даже не знаю, что это было! Представляешь, захожу утром в соседнюю палату, а мальчик Ян лежит весь в грязи и в цветах! Лежит и улыбается! Какая-то глупая шутка, вот только непонятно, чья?

— Да, наверное кто-то приходил к нему ночью, — повернувшись к окну, девочка спрятала хитренькую улыбку. — А как он себя чувствует?

— Гораздо лучше, чем вчера. Ты, кажется, хотела навестить его? Вот и сходи после завтрака. Давай градусник. Да, кстати, звонила твоя мама, они с папой придут только после обеда.

— Ну вот, не успела я поправиться… — Алёна притворно надулась.

— Ладно, не куксись! Тебя же скоро выпишут. Пусть мама тоже немного отдохнёт от больницы. Зато после обеда наверняка принесут вкусненького!

— А Яна уже можно чем-нибудь угостить?

— Сначала спроси, что он любит, — засмеялась Наташа и вышла из палаты.

* * *

Прихватив большое яблоко и две зефирки, Алёна подошла к дверям соседней палаты и осторожно заглянула. Ян медленно повернул голову к двери.

— Привет! — улыбнулась девочка. — Как ты себя чувствуешь?

— Плохо, конечно! — лицо мальчика было угрюмым. — Ты чего пришла? Я с девчонками не дружу никогда. Мы в детдоме с ними всегда рамсимся!

— Ох ничего себе! Я думала, что тебе здесь скучно одному лежать, хотела с друзьями познакомить… — Алёна просто задохнулась от возмущения. — Ну и кисни тогда в полном одиночестве!

Кинув пакет на кровать, девочка пошла к двери.

— Эй, подожди, пожалуйста! — неожиданно услышала она. — Ну ладно, не дуйся, давай поговорим. Наши девчонки все ябеды, истерички и овцы. Может быть, ты не такая?

Вызывающая усмешка на лице мальчика просто выводила из себя, но его слова заставили взять себя в руки. Ну нет, никакая она не истеричка! Девочка, спасшая целую деревню, уж как-нибудь справится с маленьким глупым сердитым мальчиком! Она вернулась и присела на стул. Ян уже жадно жевал её яблоко. Алёна поглядела, как он вгрызается в сочную мякоть, как капнул сок на подушку, и злость потихоньку прошла. Вздохнув, она сказала:

— А ты всегда так незнакомых людей встречаешь? Может быть, я тебе помочь хотела?

— Мне никто не поможет, скоро умирать придётся, — голос мальчика был болезненно-равнодушным. — А ты всегда незнакомым людям яблоки таскаешь?

— Послушай, я всё-таки уйду, если ты меня так цеплять будешь. Объясняю. Меньше недели назад я лежала в такой же палате, мама плакала надо мной, а врачи прятали от меня глаза. Понимаешь, все думали, что я умру. Даже мои родители. А теперь я могу даже бегать, и меня скоро выпишут.

— Так ты сюда похлестаться пришла? Своими родителями и здоровьем? А я вот из детдома, безродный, меня на вокзале нашли! И умру я сегодня или завтра! — голос Яна звенел от злости. Алёна испугалась, что он снова потеряет сознание. Она наклонилась над ним, и быстро сказала шёпотом: — Я тебе, дурак такой, помочь могу. Чтобы ты поправился. Совсем.

В палате повисла напряжённая тишина. Ян с изумлением глядел на девочку, а она сидела себе, аккуратно сложив ручки на коленях, и загадочно улыбалась.

— Пожалуйста, не шути со мной так! — лицо мальчика вдруг жалко скривилось. — Я сюда в третий раз попадаю, и с каждым разом сердцу всё хуже и хуже. Вот только сегодня почти совсем не болит…

— Ян, а ты ничего необычного утром не заметил?

— Спрашиваешь! Я очнулся, а вся кровать и рубашка в грязи, лечили меня ночью ей, что ли…А из грязи цветочки торчат, вот прикол, прикинь? А не твоя ли это работа, подруга? Признавайся, это ты ночью меня перемазала?

— Лечили, Ян, это ты правильно сказал. Только не врачи лечили. Есть у меня одна знакомая старая колдунья…

Мальчик слушал молча. Рассказывая, Алёна с радостью наблюдала, как холодное недоверие на его лице сменяется удивлением, несмелая улыбка медленно и робко появляется и расцветает на бледных до синевы губах. К концу рассказа его лицо светилось такой верой в спасение, что Алёне вдруг стало страшно. А что если она не сможет перенести его? Ведь разочарование может просто убить Яна! А он нисколько не сомневался. Он даже слегка подпрыгивал от нетерпения на кровати и выспрашивал у Алёны подробности битвы в лесу. Тут девочку позвали в коридор — к ней пришли её родители. Дети договорились встретиться после того, как погасят свет. Весь день Алёна не могла найти себе места. А вдруг её сил не хватит? Даже свидание с отцом, который приехал из дальней командировки, не смогло отвлечь девочку. К вечеру она уже жалела о своей затее и боялась за Яна: ведь если так сильно бьётся её здоровое сердце, то каково его больному? Вечер тянулся, тянулся, вот детям раздали ужин, вот измерили температуру перед сном… Наконец выключили свет… Алёна лежала, затаив дыхание. Давно она так не волновалась. Постепенно в коридоре стало тихо. Осторожно выглянув в пустой коридор, девочка проскользнула в соседнюю палату. Настороженная тишина встретила Алёнку. Почему не пищит «железный сторож»? Она подошла к кровати. Вначале ей показалось, что Ян заснул. Но дыхание мальчика было шумным и неровным, а в руке была зажата розетка «железного сторожа». Он явно был без сознания! Что же теперь делать? Поднять тревогу, позвать врачей? Ну нет, у неё теперь свои методы! Она взяла Яна за руки и крепко зажмурилась. Шли секунды. Ну неужели не получится? Девочка всё чётче представляла себе свой холм, запах свежей травы и цветов, крики ласточек… ой, неужели почудилось? Прямо над ухом каркнула ворона? И, как будто ждал этого сигнала, Ян обвалился ей под ноги с высоты кровати. Девочка вся дрожала от напряжения, волосы вымокли от пота, а глаза не хотели открываться. Получилось или нет? И тут она почувствовала ласковое прикосновение к своему лицу. Ладошки опять пахли травой…

— Алёнка, ты опять-таки молодцовская девочка! — зазвенел весёлый голосок Айка. — Лежи давай, отдыхай-ка теперь. Баба Гунна уже твоего дружка в оборот взяла, скоро он будет, как весенний листик — зелёный и радостный!

Какое облегчение! У неё получилось! С огромным трудом, но она может перенести сюда кого захочет, и маму, и папу и своих подруг! Конечно, ей надо окрепнуть и потренироваться. А то сейчас повторять этот подвиг ну вот совсем не хочется…

— Айк, как я тебя рада… слышать! — Алёна с трудом села. — И видеть тоже! А где Мяврик? Опять откуда-нибудь упал?

— Да нет, конешно! Он бабе Гунне пошёл подмогнуть. Ты с мальчонкой как появилась, они его быстренько хвать, и упёрли к ней в избушку. А ты ещё долго не могла очухаться! У тебя и сейчас глаза шалые. Голова не болит?

— Кажется, не болит. Зато всё остальное ноет, как будто весь день тяжести таскала. Давай мы тоже к бабе Гунне пойдём, может у неё и для меня отвар какой-нибудь найдётся.!

И они медленно побрели к избушке, стоящей на краю Колдовалого леса.

* * *

С трудом взобравшись на низенькое крылечко, Алёна тихо приоткрыла дверь. Баба Гунна мешала что-то, стоя у печки, Мяврик чинно сидел на лавочке, а Ян лежал на кровати.

— Ну ты, мочалка, даёшь! — голос был слабым, но весёлым. — Я думал, ты просто так, сказки рассказывала, а тут все реально?

— Лежи давай, неслух! — отозвалась баба Гунна. Алёна с трудом опустилась на лавку и блаженно закрыла глаза.

— Баба Гунна, дай чё-нибудь Алёнке, а? А то она совсем ослабевшая! — это, конечно, выступил Айк.

— Да уже сварила, сейчас остынет немного. Дай –ко сюда свою головушку…

Теплые сухие ладони ласково опустились на голову. Ощущение уюта и покоя наполнило её душу. Алёна не заметила, как задремала.

Проснулась она от холода. Ой-ё-ёй! Она лежит в палате Яна, на холодном полу! Ян, или вернее, его оболочка, вытянулся на кровати, а «железный сторож» отключен! Как быть? Оставить всё как есть нельзя, это вам не грязью больного измазать. Сейчас врачи могут подумать, что кто-то специально навредил мальчику. Тогда начнётся расследование, и кого-нибудь обязательно накажут. А если включить «сторожа» обратно, тут такое начнётся… Алёна выглянула в коридор. Ей снова повезло! Медсестры на посту не было. Значит, она успеет проскочить! Воткнув розетку, она бросилась в свою палату. За спиной нарастал тревожный вой, затем послышались торопливые шаги врачей. Теперь ей надо отдохнуть, чтобы до утра успеть перенести Яна обратно. Ох, как это тяжело, как же она устала… Блаженно вытянувшись на кровати, девочка немедленно заснула.

Разбудило её ласковое касание маминых ладоней.

— Вставай, моя засонюшка, я по тебе уже соскучиться успела, а ты всё спишь и спишь! — Алёна резко села в кровати.

— Мама, как? Уже утро?

— Да уже день, а не утро. Я тебя даже на завтрак будить не стала.

— Мама, а как же Ян? — лицо мамы вдруг стало тревожным.

— Алёна, ты не волнуйся, пожалуйста, постарайся не волноваться… - сердце девочки тревожно сжалось. Пряча глаза, мама говорила, что ночью Яну стало хуже, и его перевели в другое отделение, которое называется «реанимация». А там ему обязательно помогут, обязательно… Слова звучали всё тише и тише, потом мама замолчала. Алёна знала, где сейчас Ян, но как туда отлучиться днём? Нужно срочно посмотреть, что там у них происходит.

— Мам, я не волнуюсь, просто я ночью слышала переполох в соседней палате, вот и спросила. Мы к нему сходим потом, в эту реанимацию?

— Туда никого не пускают, но когда ему станет лучше, его переведут опять сюда. Тебя уже, наверное, выпишут, но мы специально придём его навестить, ладно? — в голосе мамы звучало такое облегчение, что подозрения Алёны только окрепли. Её опять не хотят волновать! Случилось что-то очень нехорошее! Выбрав удобный момент, девочка зашла в туалет и заперлась в кабинке. Перед её мысленным взором появился домик бабы Гунны…

* * *

Внезапно Алёна очутилась в полной темноте. В свете молодой луны только чуть поблёскивала крыша дома бабы Гунны. Всё правильно, когда у нас день, у них там ночь! Но тревога за Яна заставили её ощупью открыть дверь избушки.

— Кто здесь? — раздался испуганный старческий голос, и Алёну осветил яркий луч, бьющий из скрещенных пальцев старушки.

— Это я, Алёна! Баба Гунна, как тут у вас Ян, живой?

— Алёнка, с ума сошла, по ночам бегать! Живой он, живой, вон на полатях спит. Возвращайся, давай, назад, а то тебя там потеряют.

— Не сердитесь на меня, пожалуйста, я испугалась, что он умер. Спокойной ночи, я уже ухожу.

— Приходи утром, поговорим. А сейчас беги, тебя скоро искать начнут.

Алёна закрыла глаза и представила кабинку в туалете.

В палате её встретил тревожный мамин взгляд.

— Алёна, ты почему так долго? У тебя всё в порядке?

— Извини, мам, я наблюдала за маленьким паучком. Он такой забавный!

Алёна с тревогой подумала, что врёт маме уже привычно и легко. Но что же остаётся делать, ведь ей никто не верит! Надо попробовать рассказать маме ещё раз, успокоила она себя. И вновь день был наполнен радостью — ведь сегодня она впервые за несколько месяцев вышла на улицу! Они с мамой гуляли по парку, яркое февральское солнце зажигало весёлые огоньки в сосульках, и они истекали радостной капелью, а люди улыбались в ответ на её улыбку.

Усталые и довольные, они вернулись в больницу только к вечеру. В палате Алёну дожидался большой пакет с конфетами и фруктами. Это приходила её тётя, но не дождалась девочку. Будет чем угостить друзей! Но вот день подошёл к концу, дремотная тишина опустилась на отделение. Алёна закрыла глаза…

* * *

Мелкие брызги дождя на лице, порывы ветра раскачивают деревья. Оборванные лепестки цветов кружатся бело-розовой метелью. Хмурые тучи низко плывут над землёй. Вернуться? А кто вытащит Яна обратно? Пора ему очнуться здоровым там, в его реанимации! Прижав к себе пакет с подарками, Алёна храбро зашагала по мокрой траве. Вот и домик старой колдуньи. Но почему его дверь открыта настежь? Девочка осторожно заглянула… Да что же это такое! Айк, Мяврик и Ян были аккуратно разложены по лавкам и спали тем самым колдовским фиолетовым сном, а дорожки от их голов сворачивались вместе и уходили за дверь. От досады Алёна аж ногой притопнула. Ну где ей теперь взять зеркало? То, большое зеркало на стене коридора было единственным в отделении, и его так и не заменили. Обведя взглядом комнату, она увидела большой блестящий медный таз. Почти такой же был у них на даче, бабушка варила в нём отличное варенье. Осторожно закрыв дверь, девочка прислонила к ней таз, поставив его на пути дорожки. Ура, дорожка прервалась! Вскоре друзья зашевелились, первым очнулся Айк.

— Ой, Алёнка, ты опять нас спасаешь? — на его лице расцвела несмелая благодарная улыбка.

— Да вот, опять пришлось! — ворчливым тоном завела девочка. — Не можете вы жить спокойно, вечно вас выручать приходится.

— Ты на нас за что сердишься-то? Мы сидели у бабы Гунны, разговаривали, так? Вдруг дверь распахнулась… а дальше я ничего не помню…

— Я какую то грымзу видел, — вступил в разговор Ян — она только на минутку в окошке показалась.

— А той плюющей зверюги здесь не было?

— Не-а… — дружно помотали головами Мяврик и Айк.

— Тогда я, кажется, знаю где искать бабу Гунну! Вы как, очнулись уже? Тогда пошли в лес, где зверюга лежала!

Лес встретил их грозным гулом. Трава стелилась по земле, а деревья стонали и плакали, мотая ветвями по ветру. Вот ветка больно хлестнула Алёну по лицу раз, другой… прикрывшись рукой, девочка упорно продвигалась вперёд, приятели гуськом шли за ней. Кажется, это то самое место. Раздвинув густой кустарник, Алёна увидела... Лицом к ней стояла баба Гунна. Подняв сцепленные в замок руки, она как бы упиралась изо всех сил в невидимый щит. Перед Гунной, спиной к Алёне, стояла стройная женщина. Из её поднятых рук хлестало ярко — фиолетовое пламя, и, с рёвом ударяясь о невидимый щит, опадало на землю. Баба Гунна увидела Алёну, и её измученное лицо озарилось надеждой. Алёна кивнула ей, и тихонько отступила назад.

— Ребята, там баба Гунна с какой-то тёткой дерётся! Нужно ей помочь, пошли вооружаться!

— Алёна, мы же не ведуны какие-нибудь, чем же мы ей поможем?

— А вот чем! — сказала девочка и сложила руки так, как ей показала старая колдунья. Из её пальцев хлынул ослепительный свет. — Ян, попробуй и ты!

Мальчик удивлённо таращился на неё — ну быстрее же! — он повторил её жест, и струи света забили из его пальцев.

— Ух ты, вот клёво! А что этот свет той тётке сделает? Смотри, от него кусту ничего не стало!

— Правильно, Ян, но мы можем попробовать ослепить тётку. Давай обойдём их!

— Аёна, а нам чево? - сказал Мяврик.

— Найди хорошую дубину, и бей тётку, когда она на нас отвлечётся.

— А я ей тоже удивлюнчик приготовлю! — сказал Айк, отвязывая свою сумку с пояса и скрываясь в кустах. Алёна с Яном осторожно прокрались на другую сторону поляны. Вот удача, от женщины их закрывал огромный ствол дерева. Алёнка тихонько выглянула. Какое злющее у этой женщины лицо! С какой мстительной радостью она бросает и бросает в Гунну пучки огня! А бедная старушка всё ниже и ниже гнётся к земле, из последних сил сдерживая натиск. Алёнка заорала что-то от страха и бросила лучи света из своих рук прямо в эти жестокие торжествующие глаза. С другой стороны дерева ударили два луча Яна. Злая колдунья ахнула и прикрыла лицо руками. Тут из-за кустов справа вывалился Мяврик, и отоварил её по голове большой сучковатой палкой, а слева Айк вылил на голову присевшей от боли тётке целое ведро «лечебницы» из своей сумки. Старая Гунна со стоном повалилась на траву и закрыла глаза. Но её руки продолжали двигаться в магическом ритме, а сухие губы — шептать заклинания.

Злая колдунья лежала не шевелясь. Наконец Гунна отдышалась немного и села.

— Ян, золотце, принеси мне отвара, которым я тебя потчевала! — начала командовать она. Ян пробурчал, что он не золотце и исчез. — Ох, Алёнушка, опять ты меня, старую спасаешь! Ну, что я без тебя буду делать?

— Баба Гунна, а кто эта женщина? — глаза Алёнки и приятелей горели от любопытства. — Она злая волшебница?

— Злее не бывает! Погодите-ка, кажется, она сейчас очнётся.

Простонав, женщина повернула голову и открыла глаза. Вернее, правый глаз, так как левый был залеплен грязью. Зашипев от боли, она принялась тереть его рукой.

— Да ты не три, не три! Погоди, сейчас водички принесут — совсем как маленькой девочке, сказала баба Гунна. Тут подбежал Ян с отваром. Гунна отпила немного и с доброй улыбкой протянула ей мисочку. Та машинально схватила её и стала промывать лицо. Грязь потоками потекла по подбородку на одежду, пачкая ещё больше роскошное парчовое платье. А голос старой колдуньи всё звучал и звучал, завораживая и убаюкивая: — Глупая ты, Ласса, сильная, злая, и глупая. Ну какого тебе ещё могущества надо! Тебе почти весь Колдовалый лес подчиняется, лесные люди тебе мёдом да ягодой дань платят. Ну что ты с Яблока можешь взять? Живут они бедно, золота у них отродясь не водилось. Чего ты к нам прицепилась? Я хоть и старая, а чую пока хорошо, и от твоих тварей деревню всегда обороню! Не нужны тебе их жизни, послушай ты меня, старую! А с такими помощниками я тебя теперь не боюсь, вон они у меня какие молодцы! Ну, ступай теперь к ручью, умоешься.

Пока звучал этот ласковый голос, с лица женщины постепенно исчезало ожесточение и злоба, оно разглаживалось, становилось спокойным и даже каким-то сонным. Под конец она даже стала слегка кивать головой. Медленно-медленно Ласса поднялась и побрела в сторону ручья. А ласковый голос всё звучал и звучал ей вслед: — Иди, Ласса, иди, милая! Забирай свою зверюгу, а то она у нас с голоду помрёт. И не держи зла на ребятишек, они меня защищали. Приходи попозже, я тебе больную твою головушку подлечу. Забудь, что здесь было, оставь только ласку мою в душе! Только ласку, слышишь, только ласку…

Тупо кивая, злая колдунья медленно побрела к Колдовалому лесу. Облегчённо вздохнув, баба Гунна тихо уселась в траву. Дождь и ветер уже давно стихли, по небу медленно плыли белоснежные облака, ласково светило солнышко Старенькая колдунья подставляла ему лицо и блаженно щурилась. Все потрясённо молчали.

— Ну что, детки, пошли домой?

— Баба Гунна, а ну как она вернётся? — боязливо спросил Мяврик.

— Ну и вернётся, даже обязательно вернётся. Только уже никогда ничего плохого нам сделать не сможет, да и не захочет. Можете её даже пожалеть. В ней сейчас природная злоба и властность с моим ласковым наговором бороться будут. Как бы у неё головушка не повредилась!

Айк вдруг засмеялся в голос:

— Ой, ой не могу! Как её Мяврик по этой головушке!

— А ты сразу её «лечебницей» и подлечил! — закатилась Алёна. — Ух, какая у тебя скорая помощь! Скорее и не бывает!

— А какие зенки у этой масдайки получились! Вот фишка! Один серый, другой белый, две весёлых кнопки! — задыхаясь от смеха, выдал Ян, и компания закатилась снова.

— Ну ладно вам, развеселились! Всё бы вам над человеком хихикать! А вот если бы не подоспела Алёнка и не освободила вас всех… выпила бы Ласса вашу жизнь, как стакан компота! И меня бы уже в живых не было. А вы тут хихикать затеяли! — разворчалась Гунна. За разговором не заметили, как подошли к дому. Хозяйственно убрав таз с дороги, баба Гунна пригласила всех в гости. Вскоре на столе лежали аппетитные булочки, конфеты из пакета Алёны, и большой, пузатый чайник исходил клубами ароматного пара. Дети проголодались и с аппетитом уплетали угощение.

— Как у вас здесь хорошо, так бы и осталась… - мечтательно завела Алёнка.

— А я-то здесь остаюсь! — вдруг сказал Ян. Все как по команде посмотрели на старую колдунью

— Как это здесь? — выпалила Алёна. — А в нашем мире будет лежать твоё тело, и бедные врачи будут оживлять его, волноваться за тебя, да? Нет уж, пошли-ка со мной! Завтра сюда вернёмся! Я постараюсь тебя научить, сам сможешь…

— Алёна, он правда должен остаться здесь, — голос Гунны звучал устало, — ему некуда возвращаться.

— Как это некуда? В больницу, в эту, как её… реанимацию! Ой, а как же я его туда верну, я там ни разу не была…

— Алёна, послушай меня, не шуми! Там, в своём мире, Ян уже умер. Его нет ни в какой реанимации, тебя просто обманули, не хотели волновать. Он умер прошлой ночью. А волноваться о нём никто не будет, не переживай, ведь Ян из детского дома. У него нет ни мамы, ни папы. Он будет жить с нами, помогать мне…

Алёна посмотрела на Яна, и он насмешливо кивнул ей.

— Ах вот, значит, как? — девочка просто взвилась с лавки. — Вам очень нужен помощник, а тут такой удобный глупенький мальчик, прямо из детского дома, да? И такая доверчивая девочка! Ласковое заклинание, значит? Вы его использовали, да? Да вы же его просто убили, убили! Ой, какая же я была дура, какая дура! Я так вам верила, вы на мою бабушку похожи! — зарыдав, девочка ещё слышала протестующие вопли Яна и Айка, огорчённое гудение Мяврика. Но они же все, все её обманули! Она представила свою палату, и голоса сразу стихли. Она снова была одна. Проплакав почти час, девочка незаметно уснула.

* * *

Проснулась она совсем разбитой. Сильно болела от вчерашних слёз голова. Почему-то ныли кисти рук и плечи. В отделении было раннее утро, тишина заполняла коридоры и палаты. Больше не пищал «железный сторож», сторожить было некого. Слёзы опять навернулись на глаза девочки. Она представила себе Яна, сидящего на лавке в домике колдуньи. Мальчик весело болтал ногами и жевал вкусную булочку. Ну не представлялся он ей несчастным и обманутым! И уж тем более она никак не могла его представить умершим. Так, может быть, она зря накричала на старушку? Ну нетушки! Её все обманули, вот и пусть себе живут без неё! Пусть сами себя спасают! А с Айком и Мявриком она, пожалуй, ещё увидится. Только немного попозже, когда перестанет сердиться. И повеселевшая девочка стала представлять себе, как она снова будет бродить по полянам у ручья. Как же там хорошо! Айк ей будет что-то рассказывать своим смешным говорком, а Мяврик — молча кивать, иногда вставляя словечко — другое, и отправляя в рот самые вкусные травинки. Вскоре головная боль совсем исчезла. Отделение понемногу просыпалось, в коридоре то и дело слышались деловитые шаги. Наконец в палату пришла Наташа, принесла ей градусник.

— Алёна, ты какая-то бледная сегодня! У тебя ничего не болит?

— С утра немного голова болела, но теперь всё уже прошло.

— А у меня для тебя хорошие новости! С сегодняшнего дня в отделении объявлен карантин по ветрянке. И всех выздоравливающих выписывают, чтобы они ветрянкой не заболели! Здорово?

Наташа, наверное, ожидала, что Алёна обрадуется. Но лицо девочки было смущённым и каким-то испуганным. Как же ей теперь вернуться? Она поссорилась со своими друзьями, и теперь не сможет вернуться и помириться? Ведь баба Гунна говорила, что больница, где страдают люди, а особенно дети… наверное, перенестись можно только из больницы! Но Наташа поняла Алёнино замешательство по — своему.

— Да ты не бойся! Ветрянкой ты не заболеешь. Просто это такие правила, меры предосторожности, понимаешь? Да и сама болезнь очень лёгкая, при ней ничего не болит, только на коже пузырьки такие смешные появляются, и немного чешутся. Но ты не заболеешь, мы тебя вовремя домой отправим.

— Наташа, а мне нельзя ещё на одну ночь остаться?

— Странная ты сегодня какая-то, Алёнка! — тёплая ладонь ласково взъерошила волосы девочки — Ты не переживай. Самое главное, что ты поправилась. Никто и не надеялся, а ты вон какая молодец оказалась! А карантин закончится, и ты обязательно придёшь к нам. Олег Олегович хочет тебя поизучать немного, для науки, помнишь? С недельку поживёшь у нас, ладно? — Алёна кивнула. Как же всё нехорошо получилось! Когда она кричала там, в домике бабы Гунны, ведь она не думала, что может обидеть своих друзей на долгую-долгую неделю! А сможет ли она попасть к ним снова? Об этом ей даже и думать не хотелось. Алёна мрачно съела свой завтрак. Она уже совсем решилась слетать туда сейчас, снова запереться в туалете и слетать. Но тут пришли мама и папа. Папа даже на работу не пошёл ради такого торжественного случая. Они все втроём ходили по отделению, вручали врачам и медсёстрам подарки и цветы. Все поздравляли Алёнку, так радовались за неё! И Алёна радовалась вместе со всеми. Получился отличный праздник, праздник выздоровления. Вскоре счастливая девочка отбыла домой. А дома новые радости. Наконец-то её любимая комната, стол, кровать, игрушки! А какие компьютерные игры папа привёз ей из командировки! А какой вкусный торт сделала мама к её возвращению! Только к вечеру усталая, но очень счастливая девочка вспомнила об Айке, Яне, Мяврике и старенькой колдунье. В её комнатке уже погасили свет, но мама ещё звенела посудой на кухне. Алёна закрыла глаза, ясно представила себе лавочку в домике старой колдуньи. Ничего не произошло. Девочка зажмурилась изо всех сил, сжала кулачки… и вдруг услышала совсем рядом:

— Погоди-ка, не пыжься!

На стуле у кровати сидела Гунна, и ласково улыбалась Алёне.

— Баба Гунна! Вот это да! Так вы всё-таки можете…

— Могу, да только не всегда. Мне этот перелёт может дорого обойтись. Ну да я не за этим пришла. Алёнушка, ты нам такого наговорила! Неужто меня такой врагиней считаешь? — Алёнка опустила голову. — Ты уж мне, старой, ответь, пожалуйста! А то ведь моё время в любой момент кончиться может!

— Бабушка, вы меня простите, пожалуйста! Я только сгоряча вам гадостей наговорила. А когда немного остыла, то поняла: ведь Яну у вас гораздо лучше будет. И перенести к вам я сама его хотела, без ваших подсказок, правда?

— Правда, девочка, правда. Я даже мечтать о таком не смела, а уж заставить тебя… нет у меня такой власти. А Ян… ведь он у меня только себя настоящим человеком ощутил, понимаешь? Он теперь меня родной бабушкой считает, а Айка и Мяврика — братиками. Видела бы ты, какие у него теперь глаза стали… какой он теперь гордый ходит. Да, Алёна, чуть не забыла тебе сказать. Ведь ты его к нам почти мёртвого притащила. Он уже там, в палате, умирать начал, от отчаяния розетку выдернул. Так что не терзай себя, пожалуйста, Яну в этом мире больше не судьба жить. И ты тут вовсе не при чём. А уж сколько ты нам добра сделала… не забыть нам этого, Алёнка, вовек не забыть.

Слёзы потекли из глаз девочки, закапали на одеяло. Старушка тоже отвернулась и промокнула глаза. Девочка вскочила и хотела обнять Гунну, но её руки вдруг встретили пустоту.

— Не надо, деточка. Я ведь не умею так, как ты… - сказала она грустно-грустно.

— Баба Гунна! Ведь мы же ещё увидимся, правда? Я так хочу к вам приходить! Ведь я теперь не смогу жить спокойно, как раньше! Я буду волноваться за вас. Кто теперь вас спасать будет?

— Алёнушка, не убивайся так, пожалуйста! Приходить ты к нам, наверное, больше не сможешь, ведь ты теперь совсем здорова… Спасать будет Ян, у него даже талант колдовской есть. И головушка у него очень светлая, мою науку прямо на лету схватывает. В больницу, я чувствую, ты вернёшься. Только уже взрослой, наверное, врачом. А сейчас вытри-ка слёзки и улыбнись! Надо немного потерпеть, Алёнушка. Боль уйдёт, исчезнет грусть, останется только светлое чудо воспоминаний…

Старушка начала бледнеть и как бы отдаляться. И тут в комнату вошла мама! Остолбенев, она наблюдала, как над стулом тает, исчезает в воздухе старенькая бабушка с добрыми и умными глазами, а на кровати горько рыдает её дочка. Она молча присела к Алёне, девочка спрятала лицо у неё на груди. Мама гладила Алёну по голове и говорила что-то добрым, ласковым голосом. И слушая этот волшебный голос, девочка постепенно успокоилась.

— Кто это был, Алёнушка? Расскажи мне, откуда эта старушка?

Постепенно, запинаясь и спотыкаясь, девочка начала свою историю. Теперь мама слушала её очень внимательно, и понемногу рассказ становился всё более связным и захватывающим. Хотя за окном уже давно стемнело, мама и дочка долго сидели, обнявшись, на кровати. И, рассказывая, Алёна снова была там, со своими друзьями, слушала крики ласточек в синем-синем небе, ступала по росистой траве. И мама вместе с девочкой ходила по тропинкам того мира, освобождала друзей от колдовского сна, боялась злой зверюги и отчаянно била светом в лицо коварной колдуньи, смеялась, слушая о забавной речи Айка и застенчивом неуклюжем Мяврике. Алёна рассказывала, и со словами выходила и уходила боль утраты, возвращалась надежда на новую встречу. А вдруг? Через неделю, пусть ещё позже, но вдруг у неё опять получится? А когда рассказ был окончен, мама долго ещё сидела рядом, и гладила по голове свою девочку. Вскоре усталая Алёнка заснула. Мама поцеловала её в тёплую макушку, поправила одеяло и подошла к окну. Неслыханно, невозможно поверить! И в то же время это видение в спальне… Некоторые странности поведения дочки, её мокрые тапочки, невиданный цветок посреди зимы, исчезновение огромного зеркала из коридора больницы и её странный обморок под пустой рамой… Как Алёна вначале хотела всё рассказать, как мучилась от непонимания! А теперь она будет мучиться от невозможности вернуться… бедная девочка. Надо, наверное, оставить ей на память что-то вещественное о том мире. Возможно, тогда дочке легче будет перенести разлуку с друзьями. Нужно напечатать её рассказ! И попросить Алёнку нарисовать Айка, Мяврика, бабушку Гунну, Яна, и всё-всё, что она там видела! Обрадовавшись этой мысли, мама включила компьютер. А как вы думаете, откуда появилась эта повесть?

9
ВСЕГО ГОЛОСОВ
13
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться